– Я снова была там, – тихое признание Розмари смешивается с ее хриплым вздохом, когда я зажимаю ее между полкой с продуктами и своим телом. Мои бедра теперь – единственная непоколебимая опора, в то время как руки снова тянутся к вершинам ее сочной груди, задирая майку выше, пока я не стягиваю ее через голову, отбрасывая куда-то за спину. Здесь холодней, чем в остальной части дома, из-за чего по телу Розмари бежит россыпь мурашек, они вспыхивают крошечными бугорками под моими пальцами и губами. – И мне… ах… он не дал мне выбора.
Сукин ублюдок! Моя рука с силой врезается в деревянную полку, а вслед за этим раздается треск и пара жестяных банок падает на пол темной кладовки. Нужно было забить его до смерти. Если бы я знал… Информация, которая так мне нужна, лежит прямо на ладони, одна легкая манипуляция ее уязвленным сознанием, и я получу ответы… Но на удивление, сейчас это вовсе не то, чего я хочу. Потому что внезапно желание успокоить Розмари и прогнать ее страх берет верх.
Моя дикая сторона откликнулась на ее зов не просто так, Розмари хотела перекроить свои воспоминания и сделать то, что не удавалось там, взаперти, контролировать ситуацию, позволить кому-то обладать ею по ее собственному выбору. И слава, блять, богу, что я оказался этим человеком. Вот почему она с таким отчаянным рвением позволяет мне кусать и посасывать ее шею, ласкать грудь, пока мой стояк проделывает дыру в ткани, пытаясь преодолеть разделяющее нас пространство. Ее белье и шорты промокли насквозь, и, если бы здесь было достаточно света, готов поклясться, что обнаружил бы темное пятно на своих спортивных штанах. Свидетельство ее возбуждения и готовности отдаться мне. Мне. Не какому-то другому придурку, не достойному даже ее волоска.
– Ты больше не пленница, Розмари, – возвращаю свой рот к ее, зависая над губами. Она не может разглядеть выражение моего лица, но я абсолютно серьезен, когда произношу следующие слова. – Здесь ты главная, и тебе решать, что будет дальше. Если ты скажешь, что я не могу к тебе прикоснуться, я уйду.
Впрочем, это ложь, пусть и сказанная таким убедительным тоном. Мои руки не желают разрывать нашу тесную связь. Именно поэтому я мысленно умоляю, чтобы наши желания совпали.
– Нет, – шепчет она, хватая меня за шею и практически насильно притягивая к своим губам, впиваясь в нижнюю так, что я ощущаю медный привкус на кончике языка, хотя все еще не чувствую боли. – Я хочу забыть этот кошмар.
Вот и все, что она произносит, прежде чем вновь с силой впиться мне в губы, перехватывая инициативу и двигая телом так, что мои яйца вот-вот взорвутся от необходимости опустошиться. Отстраняюсь ровно настолько, чтобы поставить Розмари на пол, из-за чего она протестующе ноет, но стоит моим пальцам зацепиться за резинку ее шорт, как этот звук сменяется моим уже любимым удивленным вздохом. Дергаю ткань вниз, стягивая шорты вместе с трусиками, и вот теперь она абсолютно обнажена передо мной, гул в ушах усиливается, но, когда тянусь к выключателю, ее маленькая рука впивается в мое запястье, и я слышу дрожь в голосе девушки.
– Не включай свет, – тихая мольба взрывает нейроны в моей голове, принуждая подчиниться. Я уже знаю, чего она боится, и планирую поработать над этим в следующий раз, но сейчас, так и быть, пойду на уступку, если это заставит ее чувствовать себя комфортно в моих руках.
Вместо того чтобы продолжить исследовать ее фантастически красивую грудь, я опускаюсь на колени, хватая одну ногу Розмари и закидывая себе на плечо. Выражение ее лица должно быть ошеломленное, тоже одно из полюбившихся мне в череде ее бесконечных эмоций. Не давая ей запротестовать или осмыслить начатое, прижимаюсь ртом к ее истекающей возбуждением киске и проваливаюсь в охренительный водоворот ощущений.
Ее терпкий вкус, растекающийся по моему языку, – долбаная амброзия, переплюнувшая даже вкус ее кожи. Кто бы мог подумать, что богатая наследница с астрономическими замашками, верящая в дурацкие гадания, окажется настолько сладкой. Когда мой язык, слизывая все до последней капли ее возбуждения, ныряет во вход, ее стенки сжимаются, а темное пространство вокруг нас пронзает самый сексуальный стон из всех, что мне доводилось слышать.
Он отдается в моих ушах с каждым новым движением, пока я продолжаю трахать языком эту маленькую дырочку, в которую мне не терпится погрузить свой член. Этот ублюдок дергается в штанах, возмущенно истекая предэякулятом, тем самым наказывая меня за то, что забыл включить его в уравнение. Прости, приятель, все это для нее, девушки, которая затуманила мою голову, обманом втянув в программу помощи. Сегодня я волонтер, разве не здорово? Еще как, блять!
Я готов кончить от одного только осознания, что она доверяет мне настолько, чтобы позволить ее раздеть, поцеловать где угодно и как угодно, она говорит со мной, стонет для меня… В подтверждение этого Розмари впивается пальцами в мои волосы и сильно тянет, учащенно дыша и царапая кожу моей головы. Где-то глубоко под всей этой болью и покорством спрятана дикарка, которую я намерен вытащить оттуда, чтобы проверить, кто из нас возьмет верх.
Мои губы сворачиваются в трубочку, чтобы пососать набухший клитор, руки Розмари исчезают, и на мгновение чувство пустоты отрезвляет, но потом мучительно долгий горловой крик звучит над моей головой. Он не может пробиться через ее ладони, вероятно, прижатые ко рту, но я все равно его слышу и снова атакую это чувствительное местечко своим языком, втягиваю его в рот. Розмари кричит громче, содрогаясь, но я удерживаю ее, не давая пошатнуться, ускоряю движения языка, и еще больше соков наполняет мой рот, стекая по подбородку. Это пиздец как одурманивает, вызывая привыкание, становясь навязчивой идеей и неукротимой потребностью. Даже больше чем та, ради которой я изначально пришел в этот дом.
Она кончает на мой язык, ударяясь спиной о полки с припасами, неровно дыша через нос и переходя от стонов к жалобным всхлипам. Я не отстраняюсь, даже когда спазмы прекращаются, собирая этот нектар и наслаждаясь его вкусом, несмотря на протестующую руку, отталкивающую мою голову назад. Все еще стоя на коленях с ее расслабленным бедром, безвольно лежащим на моем плече, наконец поднимаю голову, сквозь тьму вокруг пытаясь разглядеть