– Простите, я остаюсь, и вы тоже, мне очень жаль, – он отступает назад, пытаясь обойти машину, но я дергаю оружием, приказывая. – Отоприте багажник и залезайте внутрь.
– Мисс, вы совершаете большую ошибку.
– Все мы их совершаем, – непреклонно тычу стволом в живот водителя. Тому не остается ничего, кроме как подчиниться. Когда он относительно удобно устраивается внутри багажника, я протягиваю одну руку. – Ключи и ваш телефон.
Он шарит по карманам, протягивая мне устройство связи и ключ с огромным брелоком в виде резинового хот-дога.
– Благодарю, – захлопываю багажник и разворачиваюсь лицом к ферме, обнаруживая перед собой еще больше убитых тел.
– Господи, – шепчу, обходя бездыханные преграды, втайне надеясь, что это не люди «Стикса». – Что я вообще делаю, у меня ведь даже нет плана.
Знаю лишь, что должна добраться до Хайдена, чего бы это ни стоило.
Окна в здании передо мной светятся призрачными огнями, и я чувствую себя мотыльком, обязанным последовать на зов, предшествующий скорой смерти. Встреча со страхом – единственный путь, ведущий к освобождению от его свирепых лап, обвитых вокруг моего горла. Вот еще одна не менее важная причина того, почему я здесь.
Изнутри глухо звучат музыкальные ноты и возбужденные крики людей. Меня пронзает дрожь, возвращая в то место, из которого, казалось, невозможно было выбраться. Как будто дьявольские ритмы очерняющего хаоса всегда звучали в моей голове, отдаваясь отголосками воспоминаний, а сейчас стали громче. Из-за них совсем не слышно движения, но оно есть, не менее темное и убийственное, чернее, чем сама ночь, опаснее, чем само зло. Быстрые силуэты, мелькающие впереди, передвигаются бесшумно, и они вооружены. Мне приходится прятаться, перемещаясь короткими перебежками, как учил Хайден. Когда одна из фигур производит беззвучный выстрел, и сразу два человека у стены падают замертво, я облегченно выдыхаю, понимая, что это ребята, пришедшие помочь Хайдену.
Команда молниеносно расправляется с охраной и с помощью специальных приспособлений карабкается вверх по зданию, а я не могу оторвать восхищенного взгляда от происходящего. Словно десятки черных пауков плетут никому не видимую паутину из темной материи. Это завораживает и пугает одновременно, а еще вселяет надежду и страх, ведь сегодня все изменится окончательно.
Радость от того, что никто до сих пор не заметил моего присутствия, улетучивается, когда я дергаю массивную дверь, обнаруживая, что та не поддается. Вот почему агенты «Стикс» выбрали другой путь. Черт. Оглядываясь по сторонам, я нахожу лишь подвальные решетки, после прикидывая, стоит ли пытаться.
– Ладно, черт с ним, – делаю дыхательную гимнастику, занося кулак над дверью, собираясь постучать. В конце концов, разве не так глупо и самоуничтожительно поступают мотыльки?
Но засов на двери скрипит сам по себе, и та отпирается, а я ныряю за дверь, пока охранник закуривает сигарету, не думая о том, что ему достаточно лишь повернуть голову, чтобы увидеть меня, стоящую практически за его спиной. Он делает еще одну затяжку, поправляя ремень автомата на плече, и это дает мне секунду, чтобы прошмыгнуть в здание.
Возгласы не стихают, и никто, кажется, не обращает внимания на мое вторжение, здесь есть свободные стулья, так что я просто сажусь на последний ряд, надеясь остаться незамеченной, и прячу свое оружие под стул человека, сидящего впереди. Все так заняты представлением, иногда вскакивая со своих мест и вскидывая руки, что я наконец могу привести дыхание в порядок и осмотреться.
Но первый же вдох замирает на губах, превращаясь на пути к легким в тугой колющий шар, пронзающий грудную клетку множеством острых иголок. Хайден стоит на коленях в центре ринга, окруженного металлической сеткой, вокруг него четверо мужчин, поочередно нападающих, как стая стервятников, стремящихся вырывать по куску плоти своей жертвы, пока от той совсем ничего не останется. Он изможден и покрыт большим количеством кровоточащих ран, точно таких же, что саднят в моей душе при виде его страданий.
И вся эта дикая толпа ликует, как будто зрелище перед ними вовсе не чудовищно. Меня начинает тошнить, и я закрываю рот ладонями, чувствуя, как плачу беззвучно, пока все во мне кричит. Хайден поднимается на шатающихся ногах и отражает атаки с нечеловеческой скоростью, даже несмотря на то, что он в меньшинстве, выглядит он слишком эффектно и убийственно. На нем только шорты и спортивная обувь, так что я могу пересчитать его увечья, если захочу, но я не могу смотреть на танец насилия, в котором он участвует, потому что боюсь, что увижу что-то, с чем не смогу смириться.
Мои глаза находят нечто наподобие вип-секции: три стула, обшитых бархатом, один из которых, полагаю, предназначен для меня. Смотрю прямо в затылок человека, мучившего меня во имя собственного извращенного веселья, и в моем взгляде столько ненависти, что он перестает аплодировать чему-то на сцене, замирая. Я собираюсь потянуться за оружием, чтобы убить его одним простым выстрелом в затылок, понимая, что да, руки слишком дрожат, чтобы с первого раза попасть, не рискуя задеть миссис Дрейк, но это не так сложно, если подобраться ближе… Охранники, скорее всего, пристрелят меня сразу после этого, но мой поступок будет стоить каждой секунды мучения невинных девушек, каждого подавленного крика и каждой части разбитой души, что он покалечил.
– Положи это, пока я не вышиб тебе мозги, – хрипит голос за спиной. Я отвлеклась, так и не заметив, как охранник вернулся и запер дверь. – Что это у тебя? Неужели печать, которой клеймят всех шлюх? – чувствую его взгляд на задней поверхности моей шеи. – Босс, у меня подарок для вас! – слышу улыбку в окрике охранника и наблюдаю за тем, как медленно голова Кукловода поворачивается в нашу сторону. Мои глаза встречаются с его единственным, холодным и бездушным.
Он приторно улыбается, облизывая губы, и мне хочется опустошить желудок и отмыться. Затем он смотрит на охранника и кивает, после чего тот пихает меня прикладом, заставляя поморщиться от боли в плече.
– Вставай!
Пока я иду к пустому месту, в животе закручивается тугой узел сожаления, мои глаза не отрываются от Хайдена, который получает передышку, вырубив одного из противников, и как только его голова на секунду поворачивается влево, зал затихает.
– Блять, нет, – шепчет Хайден, не веря в то, что видит. Я даже не успеваю ответить «прости», прежде чем его бьют в висок, лишая ориентации в пространстве.
Меня резко тянут на свободное место, и пальцы Кукловода обвиваются вокруг запястья, как кандалы. Боль взрывается так остро,