В этот момент сильная рука притягивает меня к себе, телефон выпадает из рук, и все, что вижу перед тем, как вспышка света погружает все в темноту – хищный мужской оскал и губы, изогнутые в полуулыбке.
Первая реакция конечно же сдаться в его плен, но мы не зря тренируемся каждую неделю по три раза, чтобы не блеснуть навыками ближнего боя. Ладонь моей руки вырывается вперед, я ударяю, примерно пытаясь представить, на каком уровне расположено горло Хайдена. К счастью, я достаточно часто была прижата к этому рельефному телу, чтобы изучить каждый его изгиб. Моя рука попадает в адамово яблоко, Хайден хрипит, и его хватка ослабевает достаточно, чтобы я смогла ударить еще пару раз, вырваться и пуститься в бега.
Хайден
Дверь прачечной захлопывается у меня перед носом, звук удаляющихся шагов такой манящий и чарующий, словно кто-то решил проиграть мою любимую симфонию на повторе. Все эти испуганные вздохи, шумное дыхание и даже едва уловимое колебание тонкой кожи, под которой маленьким барабанчиком бьется пульс… Я был чертовски твердым еще до того, как двери лифта открылись, а теперь, когда Розмари надавала мне по лицу, мой член и вовсе готов продырявить джинсы.
Тот факт, что из всех комнат она пришла именно в ту, где я ожидал, еще больше подтверждает нашу связь и проделывает невероятные вещи с моими внутренностями. И нет, я не испытываю ни капли боли от ее ударов, но даю короткую передышку, чтобы она успела показать, насколько хороша в прятках. Ее телефон, оставленный на полу, издает звуковой сигнал, и я открываю сообщения, чтобы увидеть новое.
Предводитель Мертвых: Я позаимствовала это, чтобы ты снова не жульничал.
Я разражаюсь смехом, засовывая руку в карман и обнаруживая, что моя маленькая добыча каким-то образом успела украсть мой собственный телефон. Очень умно, но я и не собирался использовать приложение для отслеживания ее маячка. В этом больше нет смысла при нахождении с ней в одном тесном пространстве, потому что мое тело уже знает, куда она направилась.
Так что я выхожу из прачечной и спокойным шагом иду по темному коридору, сворачивая в нужных местах, даже не проверяя по пути другие помещения. У нас будет уйма времени, чтобы трахнуться в каждой комнате нашей новой квартиры десятки, сотни раз, а пока я поднимаюсь на крышу, используя пожарную лестницу и улыбаясь. Беглянка даже не потрудилась закрыть окно, но это говорит лишь о том, что желание быть пойманной куда сильней инстинкта самосохранения.
– Я должен наказать тебя за неосторожность, – кричу в темноту ночи, оказавшись на крыше. Здесь тепло, потому что я позаботился о том, чтобы у нас был стеклянный купол. Сейчас он закрыт, так что моя девочка не замерзнет, когда я порву ее одежду и оставлю обнаженной под звездами, которые она так обожает.
Телефон снова сигналит, мой взгляд скользит по экрану, и я чуть не кончаю в штаны. Это фото, и оно вызывает головокружение, ослабляя мои конечности.
– И за то, что сделала за меня всю работу.
Вопреки ожиданиям, Розмари даже не прячется, она стоит у края террасы полностью обнаженная, созерцая открывающийся вид, имитируя таким образом наш первый вечер. Разница лишь в том, что сегодня я непременно окажусь внутри нее и ни за что не позволю кому-нибудь снова причинить ей боль. Точнее, боль будет, но та, которой она так жаждет.
– Мне нравится, – тихо произносит она, оборачиваясь и заставляя меня жадно путешествовать взглядом по линии ее груди с торчащими от возбуждения сосками, к животу и гладко выбритой киске. Мой язык высовывается, чтобы облизать внезапно пересохшие губы. Она тоже смотрит вниз на мою эрекцию и повторяет движение моего языка своим. Идеальная синхронизация. – Ты подойдешь или так и будешь стоять там?
Я усмехаюсь такой дерзости, неторопливо направляясь прямо к ней. Тело Розмари – совершенство, завернутое в шелковую кожу, каждый ее изгиб будоражит мою фантазию даже через слои одежды, но вот такая уязвимая, обнаженная и вся моя она еще слаще.
– Я скучала, – мурлычет Розмари, проводя кончиками пальцев по линии моей челюсти, затрагивая шею.
Не могу ответить тем же, потому что «скучать» – это не тот термин, которым я бы описал свои ощущения во время нашей короткой разлуки. И дело тут вовсе не в моих разрозненных эмоциях и неумении их интерпретировать, а в том, что ни одно слово не способно в полной мере раскрыть всю эту тоску и боль в пальцах от желания прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах, услышать этот мелодичный голос.
Мои ладони медленно скользят по ее груди, щипают и оттягивают соски, вызывая тем самым протяжный стон, из-за которого мой член непроизвольно дергается. Двигаюсь дальше, вдавливая ее в перила всем своим весом и зарываясь носом в светлые волосы на стыке плеча и шеи. Ноги Розмари обвиваются вокруг моей талии, когда поднимаю ее за ягодицы, принимая нашу любимую позу. Мои плечи наконец расслабляются, я блаженно закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Маленькие пальчики перебирают пряди моих волос, проскальзывая между ними.
– Ты знал, что я их приготовила? – спрашивает она, не отрываясь от своего занятия. – Те закуски на вечере, которые выплюнул в салфетку.
– Поэтому ты тогда так расстроилась?
– Я хотела запустить в тебя бокалом, но слишком переволновалась.
Из меня вырывается хриплый смех.
– Можешь сделать одолжение и приготовить их снова?
Розмари отстраняется, вглядываясь в мое лицо и прищуриваясь.
– Конечно, – вздернув бровь, она улыбается, прекрасно понимая, что это будет очередной кулинарный провал, который я с достоинством приму, если это сделает ее счастливой.
– Я готов простоять вот так целую вечность, но мне нужно оказаться внутри тебя прямо сейчас, – говорю, понижая голос до хриплого шепота.
Руки Розмари без промедления ныряют в практически отсутствующее пространство между нами, чтобы расстегнуть мои джинсы. Моя эрекция в считаные минуты оказывается в ее ловких пальцах, и я уже готов кончить лишь от этого, поэтому, когда она подводит мой кончик к своему истекающему входу, я не жду, одним толчком врываясь в нее. Пальцы крепче впиваются в округлые ягодицы. Розмари стонет, откидывая голову к небу, а я, освободив одну руку, хватаю ее за затылок и притягиваю к себе, впиваясь в сладкие губы. Следы ее шрамов под моим языком кажутся едва заметными, но я все равно обвожу каждый, прежде чем запустить язык ей в рот и ускорить толчки.
– Ты чертова зависимость, – мои слова звучат глухо и отчаянно,