– Отлично, потому что я тебя не отпускала. – Внутренние стенки Розмари сжимаются, сдавливая мой член тисками, и я продолжаю трахать ее, прижимая к перилам, пока мои губы целуют все, до чего могут дотянуться. Каждый ее шрам отмщен, и теперь я омываю их своей любовью, поклоняюсь им как признаку ее силы и запечатываю, чтобы больше ее свет не вырвался изнутри. Он только мой, и я убью каждого, кто посмеет к нему прикоснуться.
– Я люблю тебя, Морская Роса. – Наши дыхания смешиваются, тело Розмари вздрагивает перед тем, как рассыпаться на мириады сияющих частиц, похожих на звездную пыль и мои самые сокровенные желания. Я следую прямо за ней, опустошая себя внутри, потому что мы неразрывно связаны и являемся продолжением друг друга.
– Я тоже тебя люблю, Хайден, – всхлипывает она, наконец отойдя от оргазма и обвивая мою шею руками.
Это начало нашей вечности. Сколько бы раз реальность ни искажалась, препятствуя и искривляя время, пространство и все, что нас окружает, я буду держать ее вот так, снова перевоплощаться и умирать за женщину, которая стала моей.
Конец
Бонусная глава
Уэйд
– Какого черта? – поворачиваю голову, чтобы взглянуть на экран телефона, но рука Ремеди твердо пресекает движение, удерживая мой подбородок. Ее ярко-красные волосы разметались по подушке, вторая рука скользит в мои черные пряди, почти впиваясь в кожу головы.
– Не смей останавливаться, – злобно рычит она прямо как тогда в клубе. Не хватает только ножа напротив моей яремной вены, потому что она хранит его в прикроватной тумбочке. – Я уже близко, – стонет Ремеди, встречая мои толчки, как хорошая девочка.
– Одну секунду, я должен проверить, – подавляя стремительно растущее бешенство, я быстро целую жену в шею, а затем полностью выхожу, слыша разочарованный стон.
– Просто выключи его. – Ремеди приподнимается на локтях, выставляя идеальную грудь напоказ. Выражение ее лица быстро сменяется от недовольного до игривого, а потом и вовсе становится встревоженным. – В чем дело?
Только теперь осознаю, что слишком долго пялюсь на свою прекрасную жену, продлевая момент и запечатлевая ее черты, как делал сотни раз до этого. Знаю, что как только произнесу следующие слова, все покатится к чертям, но я не хочу, чтобы она волновалась. Доля секунды уходит на обдумывание, прежде чем я сдаюсь.
– Сигнал отличался от обычного уведомления, – Ладно, возможно, я все же намерен потянуть время, обдумывая, не запереть ли мне жену дома, чтобы разобраться во всем самостоятельно. Но в таком случае вероятность, что я смогу продолжить начатое в ближайшее десятилетие, стремится к нулю, потому что она попросту отрежет мои яйца тем самым ножом.
– И твое лицо тоже отличается от обычного. В чем дело, Уэйд? – ее тон становится жестче, это мое последнее предупреждение перед взрывом.
– Протокол Роддса, кто-то его активировал.
Выразительные синие глаза моей жены широко распахиваются, и она вскакивает с кровати быстрее, чем обычно, не потрудившись натянуть на себя что-нибудь, прежде чем подлетает к куче одежды, раскиданной по полу и роется в кармане своей кожаной куртки. Я смотрю, как Ремеди пролистывает сообщения на своем телефоне, бормоча:
– Заткнись, Дороти, сейчас не время! – Она делает еще несколько нажатий на экран. – Знаю, знаю, но ты не помогаешь, я просто хотела провести время с мужем, или это теперь преступление?
Моя сумасшедшая жена все еще ведет диалоги сама с собой, и со временем я стал находить это все более забавным. Особенно сейчас, когда она стоит посреди нашей спальни полностью обнаженная, сосредоточенно хмурясь и читая слова на экране.
– Дерьмо! Одевайся, живо! – схватив с пола даже не мою футболку, она швыряет комок ткани мне в грудь, стремительно натягивая нижнее белье и брюки. – Коул! Нам надо предупредить Коула и вызвать кого-нибудь посидеть с ним.
Я встаю, все еще слишком завороженный ее образом, чтобы трезво мыслить, и медленно подхожу, заключая ее в объятия. На самом деле у нас нет времени на сентиментальное дерьмо, но мне плевать, если сейчас это то, что ей нужно, чтобы не слететь с катушек, потому что бог свидетель, когда моя жена выходит из себя, это похоже на торнадо. Мой Канзасский Торнадо.
– Он уже не ребенок и сможет побыть один несколько часов, пока мы со всем разберемся. Сделай глубокий вдох, я поговорю с ним и свяжусь с Линком, – целую ее в висок, прежде чем натянуть джинсы и выйти за дверь на поиски сына.
Ремеди
– Он прав, Коулу ведь уже пятнадцать, наш мальчик больше не ребенок. – Дороти пытается убедить меня в том, что я и так прекрасно знаю. Но видите ли, в чем загвоздка, для любой матери аргументы в сторону взросления ее ребенка – пустой звук. Не подумайте, я не какая-нибудь наседка, просто нынешняя ситуация вовсе не типична, и я должна убедиться, что Коул вернется с прогулки раньше, чем нам придется уехать из дома.
– В этом-то и проблема, – с горечью вздыхаю.
Будь мой сын обычным ребенком, я бы не волновалась по любому поводу. Но Коул вовсе не типичный подросток, проживающий переломный этап взросления, за его пубертатным бунтом кроется гораздо большее. Как только он стал старше, мы с Уэйдом начали замечать чрезмерный интерес ко всему, от чего так отчаянно стремились оградить нашу жизнь многие годы. Конечно, мой муж каждый раз сразу же успокаивал мой неуемный разум, рассказывая истории из собственной хулиганской юности. Он заверял, что Коул перерастет этот кризис и превратится в по-настоящему сильного и стойкого мужчину, а пока предлагал не вмешиваться.
Когда-то давно один человек уже велел мне не вмешиваться, и я ослушалась прямого приказа, поставив на кон собственную жизнь. Это привело нас в сегодняшний день, так что я бы не изменила ни секунды прожитого времени, а мой пример лишь укрепил веру в то, что всем нам нужен кто-то, кто будет присматривать и оберегать, оставаясь в тени.
Уэйд не знает, что пару недель назад во время уборки в доме я