В коридорах, аудиториях и даже в общежитии уже невозможно дышать от скопившихся в воздухе разговоров и слухов, они почти физически набиваются в горло, как дым, более едкий, чем от сигарет Лю Лэя. Концентрация лавы и пепла от разбушевавшегося вулкана настолько высока, что Хунь Лан невольно вспоминает Везувий: пока никого не погребло, но, кажется, все близится к этому. Вопрос в том, кто сумеет спастись.
Хунь Лан не хочет снова никого хоронить. Он уже однажды мысленно подобное сделал.
Почему сумасшедший первокурсник решает позвонить Гань Юэ, а не кому-то другому, Хунь Лан даже представить не может. Здесь нужна совершенно особенная, не вполне адекватная работа мозга. Когда Гань Юэ берет трубку, а лицо его в повисшей тишине стремительно искажается шоком, у Хунь Лана сердце будто останавливается на мгновение.
В итоге, кроме основной задачи, которая все еще висит над ними и никак не желает разрешаться, потому что Чэнчжэнь оказался той еще изворотливой змеей, приходится заниматься проблемами Бин Чуаня. Они, к счастью, ограничиваются тем, чтобы забрать его из полицейского участка после допроса – руки в крови, одежда в грязи, выглядит так, будто сам кого-то убил, – и потом, уже в общежитии, успокаивать.
Разумеется, Хунь Лан не участвует. У него есть заботы важнее, чем состояние первокурсников с эмоциональным диапазоном первоклассника.
Около десяти вечера Гань Юэ пишет из своей комнаты, что Бин Чуань был в состоянии, близком к истерике, несколько часов и едва удалось уговорить его немного поспать. А еще он слишком настойчиво просил контакты Цзи Цюаня, которых, само собой, у Гань Юэ нет. Хунь Лан только удивляется: зачем Бин Чуаню преподаватель психологии?
А уже на следующее утро появляется новость, что полиция нашла брата Цю Вэя, которого искала вроде бы полгода. Вернее, судя по постам в интернете, он практически сам нашелся, выйдя полумертвым из какого-то подъезда. По словам Гань Юэ, Бин Чуань, узнав, почему-то очень обрадовался и как сумасшедший бросился в центральную больницу.
Хунь Лан выдыхает, когда удается стряхнуть этот репейник, – и понимает, что даже не замечал собственного напряжения, звеневшего в каждом нерве. Хунь Лан без раздумий взыскал бы с Бин Чуаня за нарушенное спокойствие Гань Юэ, окажись они втянуты в нечто серьезнее, чем истерика и мониторинг новостей. Вторым и так приходится заниматься постоянно, чтобы ничего не пропустить по поводу Чэнчжэня.
Спустя пару дней после того, как находят Цю Вэня, поздно вечером Гань Юэ уже традиционно приходит к ним в двести пятую и вслух с телефона читает статью, которую они почему-то умудрились пропустить, а Хэй Янь, вероятно, не умудрился, но ничего не написал. Впрочем, он сейчас занят Цин Е. Прямо-таки не отходит от него, кроме как на пары и на работу, разрушая сказки о собственной нелюдимости, как карточный домик.
В комнате больше никого нет, кроме братьев Лю. Может, оно и к лучшему.
«После смерти Цю Вэя, одного из преподавателей университета Сяньчэна, выяснилось, что довольно продолжительное время он был вынужден существовать в искусственном теле, созданном усилиями наследника семьи Цзи, так как был поражен неизлечимым проклятием. Вышеупомянутый Цзи Цюань, а также целительница Хо Чжэнь подтвердили, что проклятие имело место. Цан Юань, вчера пришедший в себя, признался, что накладывал его именно он, так как желал Цю Вэю смерти».
Хунь Лан усмехается, слушая эти строчки. Так их преподаватель психологии, выглядящий как вечный, неуверенный в себе студент, принадлежит к династии и занимается подобными практиками? Даже Хунь Лан был не в курсе до этого момента – потому что попросту не интересовался. А вот Бин Чуань, видимо, был и про описанную в статье ситуацию знал, раз спрашивал контакты Цзи Цюаня. Поразительно. Даже поразительнее его переживаний из-за смерти преподавателя, которого все терпеть не могут.
Но пока непонятно, при чем здесь Чэнчжэнь, – ведь Гань Юэ, войдя в комнату, объявил, что в статье говорится именно про него. Братья Лю тоже слушают, сосредоточенно нахмурившись. В случае с Фэй Чжао это выражение лица выглядит почти смешно.
«В ходе допроса Цан Юань признался также в похищении Цю Вэня, который был найден около дома, где расположена одна из квартир семьи Цан, и сейчас находится в больнице. Цан Юань отметил, что считал, будто похищает Цю Вэя по причине изменившейся внешности последнего, что раньше считали последствием пластической операции. В детали Цан Юань вдаваться отказался, так что прояснить, каким именно образом подобное стало возможно, нам не удалось».
Будь Цю Вэнь по характеру такой же, как братец, то ничего удивительного и не было бы, что их удалось перепутать. Но Хунь Лан видел его весь прошлый год. Просто пересекался в коридорах: предметы естественно-научной направленности закончились еще на первом курсе. Этого хватило, чтобы сложить впечатление. Цю-младший – максимально доброжелательное и безвредное создание. Цан Юань просто сказочный идиот. В плане выбора места, где перепрятал похищенного, – тоже.
«Цан Юань, кроме прочего, довольно путано сообщил про некий обмен телами, однако оснований воспринимать эти показания всерьез нет. Похищение, по его словам, было организовано с помощью Чэнчжэня, о котором уважаемые читатели уже неоднократно слышали. Это было подтверждено перепиской: Чэнчжэнь предоставил Цан Юаню миорелаксант, а также дом, в котором тот скрывался до недавних пор от полиции. По нашим сведениям, именно этот дом всего несколько дней назад пострадал от пожара».
Хунь Лан чуть не давится воздухом. Вернее, давится, но проглатывает зацарапавший горло кашель. Гань Юэ делает паузу, отводит в сторону руку с телефоном и поднимает голову, торжественно оглядывая остальных и явно ожидая реакции. Фэй Чжао и Лю Лэй смотрят на него огромными глазами, и Хунь Лан их прекрасно понимает.
Все встает на свои места. Вот почему Гань Юэ пришел. Но поразительно, как же Мянь Шэнь потрясающе прокололся. Даже не верится, что с такими многоходовыми стратегиями он упустил подобное.
– Постой, что? – переспрашивает Фэй Чжао. – То есть Чэнчжэнь предоставил ему дом ректора?
– Выходит, что так, – кивает Гань Юэ. – Здесь дальше написано про «забросил этот дом». Примерно то, что Мянь-лаоши и сам недавно говорил.
– А я теперь понимаю, почему он именно этот дом поджечь решил. И откуда взялась капсула, и что она примерно собой представляет, – усмехается Хунь Лан, закидывая ногу на ногу