– Лен! – закричала она.
Лен стояла в углу, покачиваясь с закрытыми глазами, вокруг её шеи, словно шарф, была обёрнута плюшевая анаконда.
Она пришла сюда во сне.
Должно быть, Лен задремала наверху. Вот теперь Ноэ испытывала страх. Худшую разновидность страха. Страх за того, кого любишь.
– Лен! – Ноэ снова закричала, подбежала к сестре и затрясла её.
Бесполезно. Она затолкала Лен поглубже в угол, глядя, как Сплюснутый человек сползает по ступенькам на животе, держа голову вверх и не сводя глаз с сестёр.
Сплюснутый человек медленно поднимался с земли, пока наконец не выпрямился в полумраке. Ему не нужно было двигаться настолько медленно, Ноэ знала это. Он больше не был медлительным, выбравшись из трещины в их мир. Он наслаждался её ужасом. Сплюснутый человек сделал несколько шатких шагов по утоптанной грязи. Его ухмылка, яркая на фоне его измазанного тёмной краской лица, почти разрывала лицо надвое. Ей было не проскочить мимо него, не вернуться наверх, прочь от опасности, даже если бы не Лен. Он был слишком быстр и непременно схватил бы её.
Ноэ шагнула вперёд, продолжая заслонять собой сестру от плоского монстра.
Она ждала, когда он подойдёт ближе.
Ждала, когда он подойдёт настолько близко, чтобы можно было разглядеть узор в его сияющих фиолетовых радужках.
И вот наконец, уже не в первый раз с тех пор как она переехала в Жуткий тупик, она оказалась на расстоянии вздоха от Сплюснутого человека.
Она позволила ему протянуть руку и почувствовала электрическую дрожь, когда его плоские пальцы приблизились к её коже.
И тогда она подняла кулак.
На кулак был намотан кожаный шнур, что висел у неё на шее весь вечер. На шнуре был твёрдый Элберекс, прижатый к фалангам пальцев, как кастет.
Она изо всех сил ударила монстра прямо по глазам. Это было жестоко. И приятно. И вовсе не казалось глупым. Это представлялось совершенно необходимым. Тем, до чего почти додумалась Эрика.
Сплюснутый человек отшатнулся назад, и всего лишь во второй раз она увидела, как выражение лица Сплюснутого человека изменилось. Оно сморщилось от удивления и боли, ухмылка исчезла без следа. Вместо Элберекса, нарисованного на лбу, как в прошлый раз, Элберекс пропечатался вокруг его глаз, как если бы она часами держала сигил в костре. Она почувствовала запах горящих химикатов. Мерцание фиолетового исчезло, как будто его глаза вбило внутрь. Над жестоко зияющим ртом оставалось лишь одно – чёрная двойная петля отпечатка Элберекса, из которой валил дым, как от залитых водой угольев.
Ноэ почувствовала боль в руке, посмотрела вниз и увидела дым, поднимающийся от Элберекса, и ощутила, как он жжёт сквозь обмотку кожаного шнура. Она бросила его на пол. Сплюснутый человек попытался шагнуть вперёд к Ноэ, но лишь согнулся пополам, словно она ударила его в живот. Он воспарил в воздух. На полпути между землёй и балками он продолжил загибаться, пока не перекрутился, перевив самого себя, как змея в её кошмарах, пока лицо его не оказалось у его ног. Он парил в подвале в форме Элберекса, ленты Мёбиуса, завёрнутой внутрь себя, и затем, как Элберекс в её сне-медитации, продолжал закручиваться вдоль самого себя, всё быстрее и быстрее вертясь вдоль этой формы, сквозь двойные петли, будто на американских горках.
Ноэ, спотыкаясь, вернулась к Лен и толкнула её на пол, закрыв своим телом. Воздух стал звонким и странным, и она было подумала, что Сплюснутый человек вот-вот взорвётся и обрушит весь дом им на головы. Ноэ услышала болезненный разрыв и ужасный крик, не удержалась и взглянула вверх. Она увидела, как Сплюснутый человек-Элберекс распадается на части, рассыпаясь на мельчайшие частицы, словно его разрывала в клочья центробежная сила его же скручивания. Ноэ казалось, что её голову сдавила дюжина рук. По подвалу пронёсся звук, похожий на сильный ветер.
А потом всё стихло.
Ноэ высвободила руку из ладошки сестры и оглядела подвал. Сплюснутый человек исчез, как будто его вырвало прямиком из вселенной, из бытия, из их жизней. Вокруг было совсем тихо, если не считать слабого гула в ушах.
Атмосфера в подвале изменилась. Как будто дом поднялся выше над уровнем моря или его очистили озоном и электричеством. Ноэ опустила глаза и увидела, что сестра просыпается. Она взглянула в дальний конец подвала и увидела стоявших на лестнице Кристал и Рейдию – они выглядели такими ошеломлёнными, как будто это они ходили во сне.
– Вы это видели? – спросила Ноэ.
Рейдия кивнула.
– Он сгинул? – спросила Кристал.
– Ноэ? Лен? Где вы, ребята? – Мама спустилась по ступенькам. – Что у вас здесь происходит? Внук миссис Вашингтон на улице, он заходится криком о каком-то монстре. Что вы, девочки, ему наговорили? И почему вы здесь, внизу?
Ноэ обессиленно уронила руки. В ушах у неё перестало звенеть, и она была рада нормальному голосу и нормальным вопросам, свидетельствующим о том, что мир снова стал нормальным. Она была рада видеть зелёные-презелёные глаза мамы. Она прижала Лен к груди, а та осоловело тёрла глазки, бормоча: «Оборотни. Оборотни».
– Всё верно, Лен. Оборотни. Мальчик испугался оборотней. – Ноэ повернулась к маме. – Лен ходила во сне. Но сейчас с ней всё в порядке.
Тридцать два
Больница не выглядела местом, где можно поправиться. Скорее тем местом, где можно вконец пропасть. Стены были белыми и бежевыми, а коридоры, казалось, тянулись до бесконечности мимо одинаковых палат с одинаковыми кроватями внутри. Три девочки прошли по этим бесконечным коридорам до маленькой комнаты ожидания с маленькими коричневыми кушетками, где сели и принялись ждать.
Девочки молчали. Казалось, это не то место, где можно разговаривать. Кристал смотрела на картину с изображением большеглазой монахини, висевшую на стене. Рейдия тянула за шнурок с ведьминым камнем у себя на шее, не сводя глаз с открытой двери. На коленях у неё лежала пластиковая сумка для продуктов с острыми углами. Ноэ подняла руку и нащупала сквозь рубашку успокаивающий контур Элберекса. Он висел на чёрной металлической цепочке у неё на шее. Три девочки выглядели так, будто их усадили ждать под дверью кабинета директора, разве что время от времени губы Кристал растягивались, как будто она не могла сдержать улыбку. Ей было невдомёк, каково это – сидеть под дверью кабинета директора.
Прошло, казалось, полжизни, прежде чем медсестра заглянула в дверной проём комнаты ожидания. Она была одета в свободный зелёный костюм, на носу очки в зелёной оправе. Медсестра поманила девочек двумя пальцами, и те