Тени. Призраки. Они выступали из мрака расплывчатыми очертаниями. Глядели на нее пустыми глазницами. В беззвучных криках разевали свои мертвые рты. Они были повсюду. Дышали на нее, касались бесплотными пальцами, точно бы вся темнота была соткана из них. И это вовсе не комната инквизитора, а глубокая могила. Она оказалась в ней по случайности, и теперь обитатели ищут ее, стараясь дотянуться. Ищут со всей алчностью, но не могут найти.
Мужчины. Женщины. Дети. Не просто мертвецы – жертвы Черного Двора. Они явились на зов невидимой силы, что указала им на нее, маленькую марионетку. Глупую прислужницу, которая не смела сопротивляться из чувства собственного страха. Не чудища из недр преисподней, оборотни или гарпии, а замученные до смерти люди. Они желали лишь справедливости. Распахивали рты и словно вопрошали, за какие грехи им досталась такая незавидная судьба. Они искали того, с кого могут спросить за пережитое, и имели полное право спросить с нее. Потому что она была причастна если не к минувшим бесчинствам Черного Двора, то к грядущей катастрофе наверняка.
Они отыщут того, на кого свалят вину своих палачей. Их слишком много. И кто первым сможет разглядеть девушку сквозь мрак, тот и укажет всем остальным. Мертвецы не ведают жалости. Они лишь жаждут справедливого суда.
Алиссана ощутила, как дрожит от страха всем телом. Пыталась сдержать рвущийся наружу ужас, но не могла. Холодные невесомые прикосновения не давали ей сосредоточиться. Одни лики сменяли другие, возникая из сумрака и снова растворяясь в нем. Без конца.
Поначалу девушке казалось, что не было ничего страшнее детских призраков. Но так было ровно до тех пор, пока внезапно в один миг из черноты не выплыло лицо безобразной старухи.
Сгорбленная и сухая, с прозрачной кожей, под которой отчетливым узором выступали синие жилы. Ее дряблая кожа висела на лице, будто мешок, покрытый грязными пятнами. Она медленно открыла впалые губы и продемонстрировала полное отсутствие зубов, так близко, что девушка словно бы ощутила ее затхлое дыхание. Старушечий длинный нос с двойной горбинкой едва не уткнулся в щеку Алиссаны. Ее седые волосы выбивались из-под вязаного капора, застиранного и изъеденного молью, равно как и черная шаль, в которую куталась старуха, источая дух дряхлости и эфирных масел. Но страшнее всего были серые глаза – огромные и подернутые дымчатой поволокой бельма.
Девушка сглотнула. Мысленно уверила себя в том, что слепое привидение уж точно не увидит ее и не доберется.
Но тут старуха подняла трясущуюся руку, сухую и костлявую, и провела длинным жестким ногтем по щеке пленницы, будто проверяла, не мерещится ли ей.
В ответ Алиссана заорала во все горло, переходя на визг.
Старуха шарахнулась в сторону. Гневно стукнула об пол клюкой, которую держала в другой руке.
БАХ!
И чернота рассеялась, обращаясь в тающие черные клочья.
– Ненормальная! Ей-богу, бешеная! – проворчала старуха, потрясая головой на тонкой шее. – Не зря же тебя приковали, окаянная!
Алиссана перестала голосить и уставилась на жуткую бабку. Сердце стучало в груди так сильно, что отзывалось болью в ребрах. Легкие горели.
Девушка заморгала.
Вокруг была все та же комната с кучей странных приспособлений и шкафов с зельями. На столе лежала ее одежда. На погасшей алхимической печи стояли уже остывшие тигли. А сквозь распахнутую дверь проникал рассеянный свет откуда-то сверху.
Жуткая старуха тоже никуда не делась. Она стояла подле стола и разглядывала одежду Алиссаны. Подцепила костлявыми пальцами рубаху, понюхала с шумом, швырнула обратно на стол. И резко повернула голову к девушке в цепях.
– Чертовка, – прошамкала бабка и плюнула в узницу со всем презрением. – Как есть чертовка, – она дохромала до Алиссаны, уставилась своими слепыми глазами. – Спроси кто моего мнения, я бы уже мотала твои кишки, чтобы сделать из них кровяную колбасу для свиней. Только никто уже давно меня не спрашивает! – Старуха больно ткнула пальцем в живот девушки. – Но ты не переживай, чертовка. Она сделает из тебя человека. Она это умеет, какой бы грязью ты ни была прежде.
Внезапно в подвале вновь стало темно: свет в дверном проходе загородила высокая женская фигура.
– Мастер Арвальд! – Керика Гарана вступила в помещение, отчего все масляные фонари и очаг тотчас вспыхнули. Она на ходу расстегнула бордовый плащ, бросила его на стол и сжала адскую старушенцию в ласковых объятиях. – Вот уж кого годы не берут! Рада видеть вас!
– Ах, Керика, моя девочка, – раздался смех мастера Арвальд, больше похожий на кашель, и та обняла мастера над рунами в ответ. – А я и не знала, что ты возвратилась, пока в дом не пришла. Поднялась наверх по обыкновению, цветы твои полила. А потом вдруг слышу, звуки какие-то в подвале. Думала, крысы завелись. А тут эта одержимая болтается, – бабка ехидно ощерилась, тут же потеряв к Алиссане всякий интерес. – Ты уже нашла себе мужа номер шесть?
– Мастер Арвальд, – чародейка отстранилась, чтобы с укором покачать головой. – Ну как же такое можно говорить? Звучит так, будто я какая-то черная вдова!
– Нашла, стало быть. – Бабка с пониманием кивнула трясущейся головой, глядя слепыми глазами на женщину. – Красивый? Не какой-нибудь неотесанный вояка, как в прошлый раз, надеюсь?
– Король. – Керика Гарана с ласковой улыбкой спрятала всклокоченную седую прядь старушки под капор, погладила ее по сутулой спине. – Но не могу сказать, что у нас все серьезно. Не уверена даже, что мне снова нужен брак.
– Мне бы твои годы, девочка, – старая мастер Арвальд в ответ легонько сжала руку чародейки. – От меня бы этот король так просто не ушел. А если бы и ушел, то исключительно вразвалочку.
Обе колдуньи рассмеялись так весело, словно и не было у дальней стены прикованной девушки.
– Ладно, – наконец сказала старуха. – Пойду я, а ты работай. Еще увидимся.
– Спасибо, мастер Арвальд, – Керика с почтением склонила голову. – Увидимся.
Бабка заковыляла к выходу и скрылась на лестнице, стуча при ходьбе клюкой.
Керика Гарана проводила ее теплым взглядом. А потом перевела уже суровый взор на Алиссану.
– Ну? – Чародейка скрестила на груди руки. – Что молчишь, как язык проглотила? Соседки моей испугалась?
Белая как мел девушка не ответила ничего.
– Это мастер Тьялла Арвальд, ты в Академии ее не застала. – Керика присела на край стола. – Она уже много лет не преподает, что неудивительно: ей почти шесть веков.
Глаза Алиссаны округлились от удивления. Заметив это, мастер над рунами усмехнулась.
– Я забочусь о ней. И мои адепты тоже. А когда меня нет в городе, она ухаживает за моими цветами. Замечательная