— Успокойся, Кит, лица на тебе нет, — из темного коридора, ведущего к кабинетам, вышла одетая в костюм зайки Кристи. Она несла стопку каких-то бумаг и, заметив мою секундную панику, понимающе усмехнулась. — Никто не беременен. Мы же теперь официально оформлены в штате «Ловеласа». Китти умница, она сделала нам полноценные медицинские страховки от компании. Так что это просто плановый осмотр, положенный по полису. Все чин по чину. Тоже, кстати, скоро собираюсь.
Я облегченно выдохнул, чувствуя, как к лицу возвращается нормальный цвет. Слава богу. Китти действительно золото, а не директор. Надо будет выписать ей премию.
— Ясно, — я быстро взял себя в руки и перешел на деловой тон. — Отлично. План такой: Кристи, Камилла, берите три бутылки шампанского. Бокалов восемь, не меньше. И тащите из шкафа униформы заек — те, которые мы про запас пошили. Несите все это добро вниз, в фотостудию. Пусть девчонки, как закончат с нюшками, отснимутся в образах заек. Для каталога и анонсов самое то.
Кристи удивленно приподняла идеальную бровь:
— У нас что, новые модели?
— Да, — я улыбнулся, предвкушая ее реакцию, когда она увидит за ширмой Рейчел. — Настоящие самородки. Сейчас спуститесь и сами со всеми познакомитесь. Ларри! — я зыркнул на топчущегося у порога парня. — Хватит слюни пускать. Помоги девушкам дотащить коробки с костюмами и бутылки.
Вся троица, нагрузившись в баре бокалами и шампанским, послушно потянулась к выходу. Когда дверь за ними закрылась, в гостиной наконец воцарилась блаженная, звенящая тишина. Я с удовольствием сорвал с себя пиджак, галстук, швырнул все на журнальный столик и буквально рухнул на мягкий кожаный диван.
Надо было перевести дух. Уж очень ударный выдался день, плотность событий зашкаливала за все мыслимые пределы, а ведь впереди еще была вечерняя тусовка на крыше.
Я сходил, остро жалея, что еще нет нормальных дистанционных пультов, включил звук новенького телевизора «RCA». На экране сменялись черно-белые кадры, и я, уставившись в одну точку, начал машинально прислушиваться к ровному, хорошо поставленному голосу ведущего вечерней программы новостей.
— … Сегодня из Вашингтона пришли важные известия, — вещал диктор, поправляя листы бумаги на столе. — Администрация президента Эйзенхауэра делает решительные шаги в вопросах гражданских прав. Сообщается, что Белый дом намерен последовательно снимать запреты на расовую сегрегацию на федеральной службе, а также в столичных школах округа Колумбия. Это решение уже вызвало бурные дебаты среди законодателей…
Я приподнял голову от подушки дивана, сфокусировав взгляд на экране. Ведущий продолжал, а на заднем плане за его плечом появилась фотография строгого здания Верховного суда США.
— Тем временем в Верховном суде полным ходом идет рассмотрение громкого дела «Свит против Пейнтера». Речь идет об отдельной юридической школе для чернокожих студентов в штате Техас. По мнению ведущих юристов, высока вероятность того, что создание подобных «изолированных» учебных заведений будет признано неконституционным. Это может стать прецедентом, который обяжет университеты и школы по всей стране принимать цветных студентов на общих основаниях. Похоже, устоявшаяся десятилетиями политика сегрегации начинает трещать по всем швам…
Экран моргнул, сменившись кадрами из южных штатов: толпы людей с плакатами, искаженные злобой лица, марширующие активисты.
— В южных регионах страны тем временем поднимается мощная волна протестов против курса Вашингтона. Местные власти заявляют о готовности отстаивать свои традиции, фиксируются новые эксцессы и выступления активистов Ку-клукс-клана…
Новые кадры мужиков в белых балахонах, с белыми заостренными колпаками тусуются возле костров.
Я сел на диване, полностью растеряв остатки сонливости. Мой мозг мгновенно просчитал комбинацию. Опыт подсказывал: там, где ломаются старые социальные устои и трещит по швам политика, всегда выделяется колоссальная энергия. И если оседлать эту волну правильным образом, можно получить такой пиар и паблисити, который не купишь ни за какие миллионы долларов.
«Ловелас» должен стать зеркалом эпохи. Дерзким, прогрессивным, ломающим шаблоны.
Я начал взволнованно потирать руки, чувствуя, как внутри разгорается чистый азарт игрока. Эйзенхауэр ломает сегрегацию? Прекрасно. Верховный суд дает слабину? Отлично. Значит, в мартовский номер мы бахнем так, что у консервативного Юга лопнут глаза. Мы запустим на разворот Камиллу. Но этого мало. У нас ведь в архиве лежат те потрясающие, глубокие, невероятно чувственные фотографии негритянки из Уоттс, которые Берни сделал в прошлом году. Там же не просто эротика — там социальный подтекст, тема гетто, контраст нищеты и фантастической, дикой красоты. Мы упакуем это не как пошлость, а как манифест свободы и равенства. Это будет культурный шок. Нас попытаются сжечь на кострах в Алабаме, но в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе тиражи сметут за полчаса. Я стану миллионером уже к лету! А может даже и весной. Но будет нужна поддержка «наверху». Дабы в южных штатах не затравили по судам.
Я резко поднялся с дивана, подошел к своему рабочему столу и выудил из визитницы небольшую, лаконичную карточку из дорогой плотной бумаги. Визитка Говарда Хьюза. Человека, который контролировал половину авиастроения, Голливуд и имел выходы на самые верха. Наше последнее общение оставило открытыми несколько очень интересных вопросов, сейчас, когда «Ловелас» был готов выйти на принципиально новый уровень влияния, пришло время делать ход.
Я снял трубку тяжелого черного телефона, набрал указанный номер. На том конце провода после третьего гудка раздался сухой, профессионально вежливый голос секретарши.
— Офис мистера Хьюза, добрый день.
— Добрый день, — я прижал трубку плечом к уху, доставая из пачки сигарету и щелкая зажигалкой. — Говорит Кристофер Миллер, издательство «Ловелас». Передайте, пожалуйста, мистеру Хьюзу, что я полностью готов к личной встрече по известному ему вопросу. Пусть мне назначат удобное время и место. Я подстроюсь под его график.
— Секунду, мистер Миллер, я зафиксировала, — отозвалась девушка. — Я передам информацию мистеру Хьюзу, как только он освободится. Мы свяжемся с вами.
На всякий случай я продиктовал номер редакции, попрощался.
Колеса завертелись. Продолжал бубнить телевизор, новости шли потоком, внизу же Берни создавал историю, а я только что бросил кости в большой игре. И сдавать назад я не собирался. Теперь надо собраться, принять душ и готовиться к вечеринке.