- Но если он тебе нравится, то какие проблемы? - спросила она, остановившись у окна. - Ты говоришь, что мистер Браун стар и одной ногой в могиле. Почему ты не можешь выйти за этого своего Себастьяна по прошествии приличествующего срока? - Вдруг ее голос стал озабоченным. - Или твои чувства не взаимны?
Я тяжело вздохнула.
- Как раз взаимны, - призналась я, ощущая, как этот простой факт делает все еще сложнее. - Но мне кажется, это слишком… сложно. Неприлично, что ли? Неправильно? Я ведь, по сути, являюсь его мачехой.
Аделаида повернулась ко мне, в ее глазах мелькнула искорка недоумения.
- В Америке взгляды гораздо свободнее, чем здесь, разве это повод для такой драмы? От родителей ты уже не зависишь. Ну и занимайтесь своим домом, своим хозяйством… Какая разница, кто что болтает?
Я тихонько рассмеялась, ее слова были такими прямыми и освежающими.
- Ты лучше скажи, с чего мне начинать поиски Мэтью?
Аделаида подошла к камину, присела на низкий пуфик и поворошила тлеющие угли кочергой, высекая снопы искр.
- Это самое сложное, Эйлин. Я на какой только козе не подъезжала к твоим родителям. Нипочем не признаются, - она замолчала, задумчиво глядя на меня. - Конечно, я спрашивала завуалированно, не в лоб, но они делают вид, что Мэтью не существует.
Она прищурившись посмотрела на красные угли, и в ее глазах зажглись красные отблески, отражая пламя.
- Вот что я думаю, - продолжила она. - Наверное, мы попробуем зайти с другой стороны. Пусть матушка попробует поговорить с твоей. И лучше бы им не знать, что ты приехала, иначе они будут вести себя более настороженно.
Я задумалась на секунду и согласилась.
- Да, ты права. Если тетя Хелен согласится поговорить с моей… матерью, то лучше пока что скрыть мой приезд от них. Но… она согласится - тетя Хелен? - спросила я с сомнением.
Дели тихонько рассмеялась в ответ, в ее голосе звенела уверенность.
- Ну, может быть, не сразу, но согласится обязательно, не беспокойся об этом.
Глава 32
Я стояла у окна и провожала взглядом Хелен, которая шла к экипажу, запряженному двойкой тёмно-шоколадных рысаков. День стоял ясный, хотя и прохладный. Хелен, такая решительная и элегантная в своем платье цвета кофе с молоком, куталась в меховую накидку. Она обернулась и помахала мне рукой, улыбнувшись ободряюще. Ее экипаж, легкий и быстрый, увез ее в фамильное поместье Фортескью, где по средам, ровно в одиннадцать часов утра, графиня принимала своих гостей на чай. Утренняя встреча показалась нам более подходящей для разговора, чем светские посиделки в пять часов пополудни.
Я продолжала стоять у окна, не отрывая взгляда от прямой дорожки, ведущей к воротам. Мои пальцы невольно теребили кружева на рукаве платья. Сможет ли Хелен разузнать что-то о Мэтью? Вопрос этот стучал молоточком в висках, не давая покоя.
- Эйлин, дорогая, ты так погружена в свои мысли, что кажется, вот-вот растворишься в воздухе, - прозвучал голос Аделаиды.
Она подошла ко мне, ее светло-зеленое платье, украшенное вышитыми гладью нежными розами, казалось, привнесло в комнату свежесть летнего утра. Легкие локоны, свободно спадающие на плечи, покачивались в такт ее движений.
- Пойдем, посидим у камина. Там так тепло и уютно. У тебя руки, как у лягушки и даже нос покраснел.
Я покорно позволила ей увести меня. Ее ладонь была мягкой и теплой, как у ребенка. Мы уселись в глубокие кресла, обитые бархатом цвета морской волны, стоявшие по обе стороны от камина. В комнате царила приятная полутень, смягчавшая острые углы моего тревожного состояния. Свет из окна падал на старинный секретер из красного дерева, на котором стояла фарфоровая ваза с коричневато-желтыми грушами. Мой взгляд остановился на них.
А Дели, заметив это, заговорила быстро, пытаясь “заболтать” меня.
- Готова биться об заклад, что знаю, о чем ты думаешь, Эйлин. Как мы в детстве, совсем девчонками, пробрались в сад аббатства, чтобы украсть тамошние груши! Гувернантка, мисс Пендлтон, потом целый день отчитывала нас, а мы только хихикали, едва сдерживаясь. Ты тогда испачкала свое новое платье вишневой смолой, а я, помнится, потеряла одну туфельку, убегая от садовника.
Я слабо улыбнулась. Воспоминания как будто нахлынули волной, но были такими далекими. Наверное потому что они не были моими. Однако рассказ Дели словно отзывался во мне, и это было удивительное чувство. Помнить то, чего не было.
- А как мы однажды пытались приручить птенца, которого нашли в лесу? - продолжала Аделаида, ее глаза были ясными, смеющимися. - Мы так верили, что он станет нашим другом, а он лишь норовил укусить нас за пальцы! Пришлось тайком отнести его обратно, пока никто не заметил. Ты тогда была так расстроена, .
Я кивнула зачарованно. Мне было интересно, что ещё я могу “вспомнить”. Аделаида, заметив, что я немного оттаяла, осторожно сменила тему.
- Расскажи мне про этого Себастьяна, милая. Что между вами? Мне очень хочется быть спокойной за тебя, раз уж ты собираешься возвращаться туда, к нему.
Я вздрогнула. Точно к нему?..
Себастьян. Одно его имя наполнило меня теплом и каким-то странным покоем.
- Ох, Аделаида, наверное, сейчас не самое подходящее время… - начала я, пытаясь уклониться, но она мягко перебила меня.
- Нет, самое подходящее, - заявила она, поправляя складки своего платья. - Нам все равно сейчас делать нечего, и никуда ты не выйти, пока мама не вернется. Вдруг тебя кто-то увидит раньше времени, а это нам совсем не нужно. Расскажи мне, Эйлин. Что у вас?
Я посмотрела на нее, на ее искреннее любопытство и заботу, и что-то внутри меня ослабло. Слова сами собой начали складываться.
- Себастьян… Он, - я запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. - Он такой… добрый. И умный. Он видит меня, понимаешь? Не графиню, не “купленную” его отцом жену, а просто меня. Он не осуждает, не поучает. Он просто… рядом.
Я сама не заметила, как мои слова потекли, становясь все более открытыми. Я рассказывала о его спокойных взглядах, о его умении слушать, о той незримой поддержке, которую он оказывал, даже просто находясь в одной комнате. Я вспомнила его слова, что счастье - это не роскошь, а право каждого. Его руки, крепкие и надежные, когда он помогал мне.
Глаза Аделаиды расширились, когда я закончила. Она выглядела взволнованной, даже немного потрясенной.