— Папочка очень много работает, поэтому всегда такой серьёзный и уставший, — шепнула мне на ушко маленькая егоза. Ей не хватало отцовского внимания и тепла. Она тянулась к нему, но Бертов старший умел лишь отталкивать своих детей, а не дарить им любовь и внимание, как это было принято у нормальных родителей. Рос часто говорил, что по-доброму завидует моим отношениям с отцом. Ведь мы с папой всегда были командой. И постепенно моя неприязнь к Игорю Сергеевичу начала перерастать в ненависть. Я ненавидела мужчину за его наплевательское отношение к собственным детям и жене. Но сделать ничего не могла. Не в моей это было власти.
Мы подъехали к пропускному пункту и вышли из машины. Бертов назвал свою фамилию, и нас пропустили на территорию. Часть находилась посреди леса, поэтому тут было довольно тихо. Ева держала меня за руку и бодро шагала рядом. Я глазела по сторонам, рассматривала солдат, в надежде заметить Роса.
Для родственников на плацу организовали отдельные сидячие места под навесом, чтобы в случае дождя нас не замочило. Повсюду были флаги, из колонок звучала музыка. Нам разрешили зайти в казарму, там были организованы помещения, где можно было перекусить.
Бертов старший куда-то ушёл, а мы с Алиной Валерьевной и Евой пили чай и ели самые вкусные пирожки. И как в армии удаётся так вкусно готовить?
— Мам, я хочу в туалет, — залепетала Ева.
— Не волнуйтесь, Алина Валерьевна, я её отведу. — Я видела, что дорога вымотала женщину, и конечно, вызвалась помочь ей с младшей дочерью. Она благодарно кивнула, и мы с Евой отправились на поиски уборной.
Спросили у первого попавшегося солдатика, и он указал нам, куда идти.
Туалет мы нашли быстро, Ева сделала все свои дела, и мы уже шли по коридору обратно, когда я услышала приглушённые голоса из приоткрытой двери. И я бы не остановилась, и даже не обратила внимание, если бы не Ева.
— Там мой братик! — воскликнула девчушка полушёпотом.
— Ты уверена, Ева? — Я-то подумала, что мне показалось.
— Давай сделаем ему сюрприз! — Ева приложила пальчик к губам и потянула меня за руку. Я рассмеялась, но последовала за ней. Мне как никогда хотелось увидеть Роса, обнять, прижаться к его груди. Поцеловать. Я немыслимо скучала по нему весь этот месяц. Мне просто необходимо было увидеть его, почувствовать. Услышать, что у нас всё хорошо, что ничего не изменилось за эти тридцать дней.
Мы с Евой одновременно выглянули из-за двери, уже собираясь прокричать «Сюрприз!». Точнее, малышка-то как раз и прокричала, а вот мой крик застыл где-то в горле, когда я увидела, что происходит внутри.
Шок. Непонимание. Боль. Горячая волна прокатилась по телу, парализуя на месте. Рос стоял в обнимку с девицей в белом халате, бессовестно закинув её ногу себе на бедро, а второй с силой прижимал к себе за талию. И целовал. Страстно, пылко, горячо. От крика Евы парочка отлипла друг от друга. И Бертов, наконец, заметил нас. Заметил меня.
— Ростик, зачем ты ешь эту тётю? — Маленькая Ева, конечно, не знала, что такое поцелуи и подумала, что её обожаемый брат хочет съесть незнакомую девушку.
— Ева, малышка, что ты тут делаешь? — Он словно забыл, что я тоже здесь. Будто я пустое место.
— Рос, это твои сёстры? — хлопала своими нарощенными ресницами короткостриженая блондинка рядом с ним. — Ева и Ксюша, да? Очень приятно познакомиться. Я Настя.
Сучка одёрнула короткий белый халатик и всем корпусом повернулась к нам. Она подумала, что я его двоюродная сестра.
— Нет, сестрёнка только я. А Милаша его девушка, — выдала меня с потрохами Ева.
Блондинка выпучила глаза. Рос молчал, равнодушно глядя на меня. Он ничего не сказал. Не стал оправдываться, ни перед ней, ни передо мной. Бездушный урод.
— Пойдём, Ева. Мама ждёт. Не будем мешать твоему брату. — Это всё, на что меня хватило.
Я шагала так быстро, что малышке приходилось практически бежать за мной. Она на ходу спрашивала, что за тётя была с его братом, почему он такой странный и что они делали в той комнате. Как я могла объяснить маленькой девочке, что её старший брат только что изменил своей девушке? Поэтому я просто молчала.
Мы вернулись к Алине Валерьевне, которая обеспокоенно смотрела на меня.
— Что-то случилось, Милаша? — Она перевела взгляд на Еву. Наверно, подумала, что-то с малышкой.
— Всё в порядке, Алина Валерьевна. Не переживайте. Пойду воздухом подышу, встретимся на плацу, — и я убежала.
На присягу, конечно, не пошла. Вышла через пропускной пункт к машине, и опустилась на землю у ближайшего дерева, дав, наконец, волю слезам. В меня словно выстрелили из дробовика. Вся моя грудная клетка болела, будто её только что изрешетили десятки пуль. Воздуха в лёгких не хватало. Я задыхалась от боли, а перед глазами снова и снова всплывала картинка: развязно целующаяся парочка. Это был удар ниже пояса. Больше всего на свете я боялась, что его отец не разрешит нам быть вместе, заставит Роса отказаться от меня. Но об измене я никогда не думала. Мысль о том, что парень может предать была такой же неправильной как аксиома два плюс два равно пять. Но это случилось. И случилось со мной.
Не знаю, сколько я так просидела. Телефон время от времени вибрировал где-то в сумке, но не было сил смотреть, кто это. Скорее всего, мама Роса искала меня. Спустя несколько часов с пропускного пункта повалил народ. Родители и родственники вместе с новобранцами. Парни спешили хоть на какое-то время покинуть часть и вдохнуть воздух свободы. Показалось и семейство Бертовых. Но самого Роса не было. Только его родители и сестра. Не захотел оторваться от своей шалашовки?
— Милаша, вот ты где! А я тебе звоню, звоню. Что случилось? Почему ты не пришла на присягу? Ростик сказал, что вы виделись, но больше я и слова от него добиться не смогла. — Алина Валерьевна подскочила ко мне, едва я поднялась с земли. Слёзы уже высохли, но я чувствовала, как опухло моё лицо. И женщина, естественно, это заметила.
— Ты плакала? Что такое? Он тебя обидел?
— Просто стало нехорошо. Извините, что пропустила мероприятие.
— Может,