— Прекратите нас так называть, — оборвал его Трент.
— Мы не дети, — сказал Джоэл. — Больше нет.
Симпсон смотрел на них мгновение — маленькие, тёмные, острые глаза, и в них — лёгкое любопытство. Лысый, но с кольцом коротко стриженных белых волос, мужчина обладал той властной манерой и высокомерием, которые нередко несут с собой люди, занимающие руководящее положение. Он затянулся сигарой и выпустил дым к потолку. — Вы всегда будете моими детьми, — сказал он, вытаскивая сигару из толстых губ. — Всегда.
— В доме есть ещё кто-то? — спросил Трент. Не получив ответа, он шагнул ближе, наставив пистолет на лицо Симпсону. — Отвечай, мразь.
— Господи, — сказал Джоэл. — Ответьте ему. В доме есть кто-нибудь ещё?
— Жена в соседней комнате, но она значения не имеет.
Поросячьи глаза Симпсона нашли Джоэла. Казалось, они прошли сквозь него — вонзились прямо в душу. Он знал этого человека — и не знал.
— Это как встреча с Богом для тебя, не правда ли?
— Вы не Бог, — сказал Джоэл.
— Я твой бог, мальчик. — С безразличной скукой он направился к бару. Выбрав один декантер из нескольких, Симпсон долил скотча в бокал, покрутил, потом сделал долгий глоток. — Уверены, что не хотите выпить, дети?
Трент подступил к нему вплотную, на этот раз прижав «Кольт» к виску мужчины. — Последний раз спрашиваю.
— В доме есть ещё кто-нибудь? — произнёс Джоэл.
— Нет, — ответил Симпсон ровно.
— Многовато машин снаружи для двоих.
Симпсон поднял бокал. — Вы всегда были самым умным.
— Закройте дверь, Джоэл, — сказал Трент, опуская пистолет.
Он закрыл.
— Кто бы ни зашёл — стреляй.
Джоэл кивнул. — Вы убили Лонни, чтобы вернуть меня, — сказал он, — а меня вернули, чтобы выгнать Трента из укрытия. Ну вот — мы здесь, Симпсон. Спустя столько лет — здесь.
— Ты единственный, кто действительно имел значение, — сказал Симпсон. — Остальные четверо, конечно, тоже служили своим целям, но ты всегда был моим особенным мальчиком, Джоэл.
— Именно поэтому вы пытались меня убить?
— У всего есть срок годности, сынок. Даже у тебя. Даже у меня. — Он пожал плечами, будто иного выхода не было. — Рано или поздно мы все становимся лишними. Не более чем пчёлы в улье — служим матке, хозяину, ради более высокой цели.
— А Лонни? Он тоже оказался лишним?
— Называешь себя умным — и задаёшь такой бессмысленный вопрос.
— Похищать нас в детстве, насиловать, экспериментировать, уничтожать, разрывать наши разумы в клочья — этого было мало? — Джоэл крепче сжал «девятку», не вынимая из кармана. — Почему Лонни должен был умереть? Почему кто-то из нас?
Симпсон рассматривал его так, как смотрят на слегка отсталого дошкольника. — Ты был не только самым умным — ты был лучшим из них, ведь так, Джоэл? Ты беспокоишься о Сэле и Дорси? Не надо. Нам незачем связываться с опустившимся алкоголиком-итальяшкой и обдолбанным старым ниггером. Они не представляют угрозы ни для нас, ни для кого другого. Запуганные мышки, недостойные внимания, — не то что пули.
— И ты недостоин пули, — сказал Трент, снова поднимая пистолет. — Но я не против её потратить, если она пройдёт сквозь твой череп.
Симпсон проигнорировал его и потянулся к сигаре. — Теперь они призраки, Джоэл. Ушли от тебя, будто никогда не было.
— Почему Лонни был заклеймён?
— Это было необходимо — он был нашей собственностью. Мы владеем вами. Вы наши рабы.
— Он был человеком с дочерью.
— Ты думаешь, можно воздействовать на такое отребье? — спросил Трент. — Думаешь, с таким злом можно говорить по-человечески?
Джоэл покачал головой. — Мне просто нужно понять.
— Возрождение, — сухо произнёс Симпсон. — Порталов много. Мы их открываем.
— Без малейших угрызений в отношении того, что через них проходит?
— Мы прекрасно знаем, что проходит. И ты знаешь.
— Зачем тогда?
— Хозяин, которому мы служим, Джоэл. Мы служим ему — вы служите нам.
— Мы умели вызывать существ, — сказал Джоэл. — Трент и я.
Симпсон покурил сигару, прежде чем ответить. — Другие лишь мельком видели их. Вы делали их реальными.
— Что я тебе говорил? — сказал Трент.
— Так много дверей, — произнёс Симпсон, легко засмеявшись. — Ты уже знаешь