— Лиза, Лиза, дыши, — София трясла меня за плечо, ее голос доносился будто из под воды.
Я отшатнулась от ее прикосновения, телефон выпал у меня из рук.
— Когда это было?
— Думаю после того, как ты пришла в универ.
Значит, октябрь. Когда я пыталась выжить. Когда каждый шаг давался с трудом, а его насмешки были отравой. Так вот почему он смотрел на меня так, будто рассматривает экспонат, вот почему у него был такой нездоровый интерес к моей травме, к моему миру. Он не просто издевался, он ставил на это деньги. Он развлекался.
Получается, все, что было и есть между нами — пыль? Иллюзия? Спектакль? В котором у меня была главная роль?
Я не чувствовала боли, больше нет, лишь уничтожающую пустоту, как будто кто-то вынул из меня все внутренности, и оставил лишь оболочку.
— Лиза, позвонишь ему? Пусть все объяснит.
Объяснит? Что он может объяснить? Что это была шутка такая?
Я взяла свой телефон, и еще раз перечитала его последнее сообщение, а затем положила экраном вниз. Он должен был приехать через час и забрать меня. Чтобы мы поехали за город.
Я посмотрела в окно на яркое солнце. Оно светило так, будто ничего не произошло. Как будто мой мир не разлетелся только что на тысячи осколков. И тут боль, наконец, накрыла меня, выедая все изнутри и давя своим осознанием, осознанием того, что ему все таки удалось заставить меня написать заявление, но только не на отчисление, а заявление на свое разбитое сердце, и это было в миллион раз больнее, чем разрыв связок.
Глава 48. Лекс
Я приехал к ее дому ровно через час, как и договаривались. В машине пахло ароматным чаем и печеньем. А еще оптимизм, бешеный и неконтролируемый. За город, вместе, никакого университета, никаких друзей, без посторонних глаз. Только мы, и никого кроме.
Я заглушил двигатель и посмотрел на ее окна. «Я внизу» — отправил я сообщение. Ответа не последовало. Наверное, собирается.
Я посмотрел на часы, прошло больше часа, позвонил, ответа не было. Снова набрал, в ответ все такая же тишина. По спине пробежали мурашки, что-то было не так.
Телефон завибрировал. Витя. Я хотел проигнорировать, но он звонил снова и снова. В конце концов, я поднял трубку.
— Что?
— Лекс, братан, ты в курсе? — голос Вити был непривычно серьезным, без обычного клоунства.
— В курсе чего?
— Сука, — Витя тяжело вздохнул. — Там Вика.. — дальше можно было не продолжать, я бросил трубку и открыл общий чат. Там висели сотни непрочитанных сообщений, но самое важное было закреплено.
И я увидел, свои же слова. Свои жестокие планы, свой спор. Видео висело там, как приговор, и каждое сообщение после было, как гвоздь в гроб наших с Лизой отношений. Каждая насмешка — плевок в ее доверие, которое она мне подарила.
Я читал комментарии и чувствовал, как меня тошнит. Я смотрел это видео и не узнавал себя. Вернее, узнавал, это был Лекс, которым я когда-то гордился. Холодный, безжалостный, жестокий хищник. И теперь этот хищник растерзал единственное, что стало для него смыслом.
Я читал и читал, казалось, комментариям не было конца. В чате царил хаос: кто-то злорадствовал, кто-то жалел, кто-то говорил, что мне пора самому писать заявление. Все. Весь университет теперь видел меня таким, и она видела.
Говорить сейчас с Лизой бесполезно, она не станет меня даже слушать, даже дверь не откроет.
Я не помнил, как доехал домой, на каком-то автопилоте. Вика. Эта сука. Она не просто выложила видео, она устроила казнь. Она выставила меня на позор перед всеми, и хуже всего перед Лизой. Думать рационально я уже не мог, она навредила Лизе, она навредила мне, и теперь я исполню свою угрозу.
Не помню, как собрался, не помню, как доехал до ее дома. Вика думала, что выиграла, но она еще не понимала, с кем связалась. Прежний Лекс, возможно, ограничился бы грубыми словами. Но тот Лекс, который познал цену потери, который знал каково это — держать в руках что-то хрупкое и настоящее, был куда опаснее. Кроме нее мне нечего было терять.
Я не стал звонить, я знал код от ворот. Когда-то это был моя привилегия. Она была одна, открыла дверь в халате. Увидев меня, она сначала удивленно подняла брови, а потом на ее лицо расплылась торжествующая улыбка.
— Ну что, передумал? Решил, что я все-таки лучше?
Я шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения, и захлопнул дверь.
— Нет, я здесь, чтобы проинформировать тебя о последствиях.
Ее ухмылка сползла.
— Каких еще последствиях? Ты уже проиграл.
— Проиграл доверие Лизы, да, но не войну. Ты совершила огромную ошибку, Вика, когда не восприняла мои угрозы всерьез.
— Снова угрожаешь? — фыркнула она. — Мой папа…
— Твой папа, — я перебил ее, подойдя так близко, чтобы она отпрянула, — на прошлой неделе подписал очень выгодный контракт на поставки. Надеюсь, ты в курсе, кто самый мажористый акционер?
Она побледнела. Конечно, она знала. Мой отец.
— Контракт будет расторгнут. С формулировкой «в связи с недобросовестностью контрагента». Эта новость будет во всех СМИ. Репутационные потери твоего отца, боюсь даже представить, какими они будут. И это только начало.
— Ты, ты не можешь.
— Могу, я обещал уничтожить, я это сделаю. Ты тронула Лизу, а нужно было просто удалить видео. — Я грубо схватил ее за щеки. — Ты хотела узнать, какой я монстр? Поздравляю, теперь ты узнаешь. Наслаждайся жизнь, детка.
Я развернулся и пошел к выходу. Она попыталась меня остановить.
— Лекс, подожди, я все удалю, я извинюсь.
Но я больше не слушал. Я вышел, оставив ее одну в огромном доме. У меня не было ни капли удовлетворения. Была только ледяная пустота, и горькое осознание того, что я хоронил того, кем недавно стал ради Лизы.
Глава 49. Лиза
Идти в университет было ошибкой. Я поняла это с первых же шагов по коридору, но второй день подряд притворяться, что у меня болит голова, было слишком подозрительно. Лекс пытался звонить и писать, но я даже не читала. Я и сама понимала, что сейчас буду не в состоянии с ним что-то обсуждать, да и не особо хотелось. В который раз он предал меня, хватит, пора было это прекращать.
Воздух вокруг меня буквально густел. Разговоры стихали, когда я проходила мимо, снова это состояние, когда я оказываюсь в центре внимания. Шепот, который