Выход один: переехать к барону, раз уж от так этого хочет, и дождаться момента, когда дар позволит разойтись тихо, мирно. Это всего полгода. Не такой уж большой срок, и не такая большая плата за новенькую крышу.
‒ Он в своем праве, Роберт, ‒ задрав рукав, все же продемонстрировала похоронщику брачную метку. Четкую, ровную и красивую. Была бы она еще получена по собственному желанию ‒ цены бы ей не было. А так...
Ютилец перехватил запястье и горестно вздохнул. Он знал, что именно эта метка значит для меня.
‒ Это временная мера, ‒ заверила я мужчину, и он, пару раз кивнув, притянул меня к себе и обнял. Вместе с метлой. Крепко так. По-отцовски.
Затем он обернулся к Альберту, и тон его разительно переменился.
‒ Ты явился за моей дочкой ночью как вор. Проник в дом, раскидывая приказы, заявляя права... Барон ты или нет, мне все равно. Я хочу сразу сказать, что ты и ногтя ее не достоин.
‒ Не буду спорить, ‒ невозмутимо согласился Альберт.
‒ И если ты хоть что-то сделаешь ей...
‒ Мне от нее, ‒ барон подбородком указал в мою сторону. ‒ Ничего не надо. Но раз она моя жена, то будет жить со мной до выяснения обстоятельств. Репутацию своей семьи из-за этого недоразумения я портить не собираюсь.
Ну конечно, я ведь неровня барону. Да не больно и хотелось.
‒ Дай мне слово, что Офелия будет с тобой в безопасности.
Я сжала кулаки. Ох уж эти мужчины. Кто вообще сказал, что мне нужна защита?
Тем не менее, барон не стал спорить и легко согласился:
‒ Даю слово барона Монгомери. Пока Офелия носит фамилию моего рода, она будет жить как баронесса. Она ни в чем не будет нуждаться. И защита у нее будет соответствующая.
Тьфу ты! Мне нравилось быть той, кем я являюсь. А вот надевать на себя титул уж точно не входило в мои планы.
Но Роберта эти заверения как будто немного успокоили. Напряженная фигура ютильца чуть расслабилась, а плечи опустились. Он выдохнул и развел руками.
‒ Ваша взяла. Но учтите, я не возьму от вас ни гроша. И крышу починю сам.
Вот же жук! Упертый ишак! А-а-а-а! Теперь мне хотелось заехать метлой по седовласой голове и вправить ютильцу мозги.
‒ Раз мы разобрались, ‒ Альберт похоронщика уговаривать не стал. Он-то желаемое получил. Да еще и без каких-либо расходов.
‒ Так дело не...
‒ Иди, собери все самое необходимо. За остальным приедем в следующий раз, ‒ перебил меня мой муженек. ‒ И не стоит перечить старшим, Офелия. Будь хорошей девочкой.
Я была на грани, чтобы запустить метлой, как копьем, желательно прямо барону между глаз. Чтобы глухой звук разнесся по холлу, подтверждая, что в голове господина Монгомери была одна лишь пустота.
Но я сдержалась. А что мне еще оставалось делать?
Интересно, остались ли у меня слабительные эссенции, которые я делала пару месяцев назад. Что-что, а их бы я захватила в первую очередь.
Глава 17
Альберт
Она взяла с собой ворона. Большого черного ручного ворона. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы мое лицо не вытянулось от удивления. Морган же даже не старался: раззявил рот и округлил глаза.
‒ Я готова, ‒ Офелия залезла в экипаж со своим питомцем и небольшой сумкой, перекинутой лямкой через плечо. ‒ Можем ехать.
Ни тебе недовольного лица, ни гневных взглядов, которыми она обильно стреляла в меня в холле похоронного бюро. Все это спряталось под маской безразличной веселости. Хм, а некроманточка не так проста, как мне показалось с самого начала. Хотя судить мне особо не было по чем. В детских воспоминаниях она была совсем ребенком. Красивой девочкой с косичками, которые мне очень хотелось потягать. Лишь для того, чтобы она насупилась и стала меня догонять.
Беззаботные времена. Тогда я мог прикасаться к людям, не чувствуя при этом дыхания смерти за спиной.
‒ Может быть, представите мне вашего друга, барон? ‒ из раздумий меня вывел елейный голосок девушки. Такой сладкий, что аж зубы сводило. Надо сказать, что такое поведение Офелии отчего-то раздражало сильнее возмущения или злобы.
‒ Он вполне может сделать это самостоятельно, ‒ разговаривать с ней я намерен не был. Во-первых, после выпитого красного у меня разболелась голова, а во-вторых, хмель от струй холодного дождя по лицу сошел на нет, и я уже не был уверен в правильности своего поступка.
Заявиться ночью в чужой дом… Не удивительно, что Роберт был не так уж мне рад. Не то что бы это меня сильно волновало, но все же, явись я утром, перепалки с похоронщиком можно было бы избежать.
Я вспомнил его. Он присутствовал на похоронах Кристал Спирит и утешал маленькую Офелию, лицо которой было мокрым от слез. Именно это лицо снилось мне в кошмарах, раз за разом заставляя меня посыпаться глухой ночью.
‒ Меня зовут Морган, ‒ друг отошел от шока и, наконец, заговорил. ‒ Морган Локвуд. Я счетовод господина Монгомери. И по совместительству его лучший и единственный друг.
От такого заявления я чуть не поперхнулся.
‒ Что? ‒ мой красноречивый взгляд ни капельки не повлиял на рыжего балбеса. ‒ Мог и сам меня представить, если не нравится. Откуда мне знать, что можно говорить, а что нельзя.
‒ Если не знаешь, лучше вообще молчать, ‒ рыкнул я на друга. Вот же язык на ножках. И почему я каждый раз наступаю на одни и те же грабли?
Если так подумать, то вся моя жизнь ‒ это и есть поход по полю с граблями, где каждое то и дело норовит ударить меня по лбу. Я перевел взгляд на Офелию, которая приставила к губам кулачок, пытаясь скрыть улыбку.
Офелия… Из девочки она превратилась в настоящую красавицу. Хотел я того или нет, но глупо было отрицать сей очевидный факт. Но абсурднее было заглядываться на новоиспеченную супругу, с которой нас никогда ничего не будет связывать, кроме уз брака. От которых мы избавимся в самое ближайшее время.
Я отвел взгляд к окну экипажа, стараясь скрыть свое замешательство, и сосредоточился на дороге. И хоть внешне я был спокоен, внутри атмосфера накалилась до невозможного.
Когда наш экипаж въехал на подъездную дорожку Эденхолла, напряжение в воздухе стало еще плотнее. Я бросил взгляд на Офелию, уткнувшуюся в окно и что-то