И все. Ни домов поблизости, ни сараев. Ни даже землянок или пещер, где могла бы ютиться братия Черного Ефима. Только огромные стволы сосен, уходящие в туманный полумрак, да кое-как протоптанная тропка между ними.
Странное место для деревни.
— Чего глазеешь? — Ворон захлопнул створку ворот и просунул в скобу деревянный засов. — Или никогда не видел, как люди живут?
— Видел, и не раз. — Я пожал плечами. — Поэтому никак не могу понять…
— Не туда смотришь, князь. Бери выше.
Я приподнял брови, и Галка, усмехнувшись, осторожно взяла меня за подбородок и запрокинула голову.
И я наконец увидел.
Не сразу — потому что сначала пришлось перестать искать крыши на привычной высоте. Жилища лесных бродяг прятались наверху, среди могучих ветвей. Одни прилепились к стволам гигантских сосен, как огромные птичьи гнезда — только не из прутьев, а из материала посолиднее — кругляка и тесаных досок, сшитых то ли смолой, то ли крепкой бечевой — а может, и вообще чем попало, включая какую-нибудь хитрую магию. Другие крепились бревенчатыми боками между соседних деревьев, повисая над пустотой… не фундаментом, конечно — это явно называлось по-другому.
Третьи я разглядел не сразу — и только потом сообразил, что в самых толстых и древних соснах дерево выгнило изнутри, и в полых стволах кто-то прорубил окошки и двери. В одной такой прорехе мог поместиться целое жилище — пусть и поменьше соседних.
Ниже — метрах в пятнадцати-двадцати над землей — висели «гнезда» поменьше, и из одного смотрел вниз серый ствол фузеи. Дозорный — и наверняка не единственный, просто я еще не смог разглядеть остальных. Кто-то жил наверху, в кронах, кто-то сторожил на полпути, и между ярусами петляли мостики из досок и канатов, подернутые дымкой тумана.
— Занятно, — хмыкнул я. — Только подниматься долго.
— Куда быстрее, чем тебе кажется. — Ворон усмехнулся. И тут же снова нахмурился, указав стволом фузеи на Крушитель на моем плече. — Но клянусь богами, с этой штукой ты туда не пойдешь.
Я не ответил сразу, и на несколько мгновений над загонами повисла тишина. Настолько тяжелая и густая, что даже ящеры за частоколом перестали ворчать друг на друга. Ворон смотрел мне прямо в глаза — явно хотел реванш. И за осень, и за последние пару дней. Я уж точно не лез в командиры, но так уж вышло, что после нашего с Галкой появления его авторитет изрядно пошатнулся.
И Ворон, видимо, решил восстановить хотя бы часть, лишив меня оружия.
Вот только почему-то успел забыть, что самое главное оружие Одаренного — вовсе не кресбулат и не сталь, насколько грозно и убедительно они бы ни выглядели.
— Как скажешь, — улыбнулся я. — Держи.
Я легким движением сбросил Крушителя с плеча и, развернув, протянул рукоятью вперед.
Вряд ли Ворон ожидал, что я вот так просто сдамся, и схватил машинально, без раздумий. Поймал не слишком ловко, зато сразу в две руки — и его тут же повело. Молот пошел вниз, боевая часть с глухим стуком уперлась клювом в утоптанную хвою и замерла. Ворон выдохнул сквозь зубы, потянул, и Крушитель поднялся обратно, но нехотя, будто сопротивляясь.
Для обычного человека мое оружие оказалось слишком тяжелым.
— Ну что, померялись… молотами? — Галка поморщилась. — Давайте к делу. А то я сама успею состариться, пока мы доберемся до деда.
Что-то в ней изменилось.
Не внешне, конечно — в том, как она держалась. С тех пор, как мы встретили отряд Ворона, Галка снова стала колкой, насмешливой и готовой огрызнуться по любому поводу — как тогда, осенью, когда мы… ну, скажем так, познакомились. И если несколько месяцев на Пограничье добавили ей и мягкости, и каких-никаких манер, то дома девчонка слабину не давала.
Ни Тайга, ни местная публика такого, видимо, не прощали — и Галка это знала получше моего.
Желающих проводить нас наверх нашлось ровно двое: Ворон и плечистый мужик с седыми усами. Остальные посматривали на меня исподлобья и расходились. Ни одной улыбки, ни одного дружеского жеста — чужак, которого старик зачем-то позвал, для них был если не угрозой, то уж точно вестником перемен.
А перемены в Тайге обычно не к лучшему.
Тропа уперлась в сосну в полусотне шагов от загона. У ее корней обнаружилась деревянная клеть — нечто среднее между криво сколоченным ящиком на веревках и лифтом. Четыре человека внутри поместились не без труда.
— Давай сюда. — Ворон осторожно поставил Крушителя в угол. — И постарайся не дергаться, князь. Или угробишь нас всех.
Мы зашли, и седоусый дернул за свисающую с крепления веревку — два коротких рывка. Где-то наверху заскрипело, и земля ушла из-под ног. Клеть тронулась и неторопливо поползла вверх, чуть раскачиваясь и с тихим шелестом цепляя краем кору на стволе, вдоль которого ползла.
Я задрал голову. Веревка — точнее, канат в два моих пальца толщиной — уходила в туман и где-то наверху терялась — но магии я в ней не чуял. Чары были разве что на самой клети — те же, что и на стене загона — а поднимали нас, по всей видимости, самой обычной мускульной тягой. Несколько человек где-нибудь под кронами сосны вращали ворот какого-нибудь нехитрого механизма — и мы двигались.
— Осторожнее. — Ворон подал Галке руку, когда клеть, проскрипев, остановилась у площадки наверху. И, взглянув на меня, ехидно добавил: — Не смотри вниз — голова закружится.
— А ты только этого и ждешь? — усмехнулся я.
Ворон не ответил. Выбрался на деревянный настил, прибитый к стволу железными скобами — и седоусый, натужно выдохнув, подал ему рукоять Крушителя. Я шагнул следом. Площадка была шириной шага в три и заканчивалась висячим мостом — перевязанными веревкой досками с поручнями из той же веревки. Мост уходил в туман, к соседнему дереву.
И чуть пружинил под ногами, когда я наступил. Внизу тумана было больше, чем у земли. Огромная высота, седые клочья среди стволов и и звук текущей воды далеко-далеко, на самом дне. То ли ручей, то ли что-то побольше.
Я никогда не считал себя пугливым — ни в этой жизни, ни уж тем более в прошлой. Однако само осознание, что под тонкими досками — сто с лишним метров пустоты, заставляло задуматься о бренности бытия. Мы шли от одного исполина к другому, от него — дальше, к третьему, и с каждым шагом Ворон справлялся с Крушителем все хуже. На очередной площадке