— Помочь? — поинтересовался я.
Но ответа, разумеется, не дождался.
Та сосна, к которой нас вели, отличалась от остальных. Она была еще старше и толще — даже на этой высоте обхватить ее не смогли бы и шестеро рослых мужчин, взявшись за руки. Когда-то, видимо, она была выше всех в округе. Но то ли годы, то ли ураган когда-то обломили верхушку, и середина ствола разрослась гигантским узлом — неровным шаром с ветками, идущими в разные стороны под немыслимыми углами.
В нем, видимо, и обитал загадочный старик.
Окошки тускло желтели сквозь туман — крохотные, мутные, затянутые чем-то полупрозрачным. Ворон со вздохом опустил Крушитель, прислонил к коре, и седоусый открыл перед нами дверь, сбитую из темных досок и с изъеденной ржавчиной скобой вместо ручки.
Галка зашла первой, за ней я, наклонив голову, чтобы не удариться. Ворон тоже шагнул было следом — но вдруг замер, будто ткнувшись в невидимую стену.
— А ты подожди снаружи.
Голос звучал из полумрака. Низкий, с едва заметной хрипотцой. Совсем негромкий, но глубокий, полный почти осязаемой мощи — раз в десять или в сто перетертой болезнью и временем, однако еще различимой под слоем усталости.
— Дай мне побеседовать с внучкой и князем наедине.
Ворон замер. Поморщился, взглянул на меня, потом на Галку — и отступил обратно за порог.
Видимо, приказы старика здесь не обсуждались.
Дверь закрылась, и после туманной серости снаружи глаза не сразу привыкли к темноте. Но я постоял пару мгновений — и вокруг понемногу проступили очертания убранства крохотной каморки. Постель в углу с потрепанным одеялом из толстой шерсти, фузея на стене у оконца и очаг — каменная кладка не выше колена, открытое пламя и пара котелков на крюках.
Чуть дальше к углу я разглядел полки с книгами вдоль одной из стен — высокие, под потолок. Часть обложек и корешков сохранилась неплохо, но на других кожа потрескалась, а золотые буквы потускнели и осыпались. Одну я рассмотрел получше и сообразил, что таких у нас в Гром-камне я не видел даже у бабушки.
Чуть ли не петровских времен, а то и постарше. От этой книги особенно тянуло магией. Не слишком могучей, но различимой. Ветхую бумагу защищали чары — возможно, достаточно крепкие, чтобы она пережила самого владельца.
В обтянутом тряпками кресле у очага сидела сгорбленная фигура. Ноги, обутые в обрезанные по середину голенища валенки, выглядывали из-под полы ветхого одеяния с капюшоном, и одна мелко подрагивала — не от холода, а сама по себе.
— Ну здравствуй, князь. — Старик повернул голову. — Не ожидал тебя здесь увидеть — иначе непременно подготовился бы получше. Вижу, ты не слишком впечатлен.
Загадочный Черный Ефим и правда выглядел… так себе. Огрызком самого себя из моих снов, в которых мы с ним встречались. Ни косматой бороды-лопаты, ни сияющих в полумраке зеленых огоньков глаз. Не то чтобы я и правда ожидал увидеть трехметрового великана, легендарного владыку Тайги, но передо мной сидел самый обычный старик.
Скрюченный и больной, с лицом, покрытым глубокими и тяжелыми морщинами, в которые забилась тень от котелков над очагом. Борода сохранила длину, но от окладистого лоска не осталось и следа: волосы спутались, и кое-где седина пожелтела, намертво впитав то ли смолу, то ли табачный дым — а может, и просто грязь.
И только глаза старика остались прежние. Те, что я видел во сне. Они не светились, конечно — но смотрели так же спокойно и так же будто просвечивали меня насквозь.
Основа внутри дрогнула, оживая — как дрогнула бы у любого, кто оказался рядом с Одаренным такого опыта и силы. Когда-то — неизвестно, в какие времена — магия полыхала в этом теле, как пламя в кузнечном горне.
Сейчас от горна осталось одно тепло. Но тепло настоящее.
Я мог только догадываться, сколько лет старику — рядом с ним и Горчаков и, даже дед Молчан выглядели бы безусыми юнцами.
— Вижу, у тебя много вопросов.
— Даже не представляешь, сколько. — Я прислонился плечом к стене у двери. — Но для начала — кто ты вообще такой?
— Неважно, кем я был. И даже кем стал. — Старик пошевелил скрюченной кистью, будто попытался зачем-то сжать пальцы в кулак — и не смог. — И зовут меня, кстати, не Ефим. Если интересно.
Я молча кивнул. В сущности, разницы и впрямь никакой. Дед — он и есть дед. И сам разговор, для которому он меня позвал — точнее, для которого привела меня Галка, — значил куда больше любых имен, титулов и магических рангов.
— Я многое мог бы рассказать, — продолжил старик, глядя в огонь. — Но времени мало. У всех — Тайга наступает. А у меня его и того меньше. Я уже стар, и жить мне осталось…
— Не говори так! — Галка шагнула вперед и, опустившись на колениу ног старика, взяла его за узловатую правую кисть — ту, что лежала на подлокотнике. — У тебя впереди еще много…
— Нет, внученька. — Старик медленно положил здоровую руку ей на голову и осторожно погладил по волосам. — Увы, это не так.
Галка закусила губу. Не возразила, не заплакала — просто прижалась лбом к его колену. И больше ничего не сказала.
— Молодец, что привела князя. — Старик кивнул куда-то в сторону, не глядя на меня. — Уж не знаю, чем убедила, но хорошо, что он здесь.
— Хорошо? — Я приподнял бровь. — Не уверен. По-моему, твои молодцы спят и видят, как бы выпустить мне кишки.
— Но ты не убил их — хотя мог. — Старик повернул голову и снова посмотрел на меня. — Я всегда знал, что с тобой можно иметь дело.
— Благодарю, — поморщился я. — Однако никак не могу понять…
— Спаси моих людей, князь. Точнее, помоги им спасти самих себя. Больше никому это не под силу.
На мгновение я вдруг снова встретился взглядом с Галкой, и в ее глазах мелькнуло… что-то. Не вина, скорее сожаление — за то, что не рассказала раньше. Хотя наверняка уже давно знала, что задумал дед. В конце концов, это она решила притащить меня сюда.
Вот только — для чего?
— Это… это что — сделка? — тихо спросил я.
— Просьба. Время сделок наступит позже — если ты откажешься сейчас. И хорошо, если наступит.
Слова звучали весьма похоже на угрозу — но в голосе ее не было. Старик информировал — или просто размышлял вслух, не слишком заботясь о том, чтобы наш разговор получился коротким.
— Когда я умру, князь, — спокойно продолжил