Анастасия схватила пульверизатор и выпрямилась. В животе запорхали бабочки – я предвкушал радость от нашей встречи, когда она начала поворачиваться.
Что. За. Хрень.
Дыхание перехватило.
Ее лицо было изуродовано. Темный синяк сиял под глазом, свежий порез рассекал лоб. Бело-золотистые волосы, обычно сияющие чистотой, теперь висели тусклыми, мокрыми прядями. Она выглядела опустошенной, словно из нее вытянули всю энергию, весь свет. Анастасия двинулась через зал к коридору, откуда я только что вышел, все еще не замечая меня.
Я почти бросился через все пространство к ней.
– Анастасия.
Голос дрогнул – я старался не напугать ее. В груди закипала ярость, руки сами сжимались в кулаки – мне хотелось разорвать того, кто это сделал.
Ее плечи напряглись, она медленно повернулась. Глаза блестели – пустые, сломанные.
– Кто, черт возьми, это сделал? – прорычал я.
Она смотрела на меня, губы слегка дрожали. Измотанная, раздавленная, отчаявшаяся… и она позволила мне все это увидеть. Но в следующее мгновение ее лицо изменилось. Взгляд стал жестким, ледяным.
– Оставь меня, Кэмден, – резко бросила она, пытаясь проскочить мимо меня.
– Подожди, прошу.
Я преградил путь.
– Поговори со мной.
Она круто развернулась, ярость и отчаяние исказили ее прекрасное лицо.
– Хочешь знать, что со мной случилось, Кэмден? Да? Правда? Меня избила наркоманка в туалете приюта. Да-да, – прошипела она, наклоняясь вперед и тыча пальцем мне в грудь. – Приюта. Я. Черт возьми. Бездомная.
Она замолчала, с вызовом смотря на меня, будто ждала, что я сейчас развернусь и уйду.
– Пойдем туда, закончим разговор.
Я хотел оградить ее от любопытных взглядов, которые, казалось, прожигали мне затылок. Попытался мягко взять ее за руку, но она дернулась и, дрожа, зашагала в сторону коридора.
За поворотом она остановилась и повернулась ко мне. Кулаки были сжаты, лицо покраснело, порез на лбу стал еще заметнее.
– Доволен? Теперь, когда раскрыл мой грязный, жалкий секрет? Веселье закончилось, Кэмден, да? Не хочешь больше переспать с нищенкой, а?
Слова резали без ножа.
Не знаю, что на меня нашло, но в следующий момент я уже аккуратно прижимал ее к стене, одной рукой зафиксировав запястья над головой. Костяшками пальцев провел по ее мягкой щеке – она вздрогнула, от моего прикосновения у нее вырвался тихий стон.
Наклонившись, я коснулся губами уха, наслаждаясь тем фактом, что ее дыхание участилось.
– Давай сразу расставим точки над i, малышка. Если я еще раз услышу, как ты говоришь о себе в таком тоне – я тебя выпорю.
Она фыркнула от возмущения, но даже не попыталась вырваться. Глаза Анастасии расширились, по коже разлился румянец. Кончик языка скользнул по нижней губе… будто она представляла, как облизывает меня.
– Ты меня поняла, Анастасия?
Мой голос звучал низко, почти как рык.
Ее грудь вздымалась, касаясь моей при каждом вдохе. Я чувствовал себя уродом – мое тело откликалось на ее прикосновения, даже несмотря на то, что под глазом Анастасии был фингал. Сопротивляться было бесполезно.
Анастасия Леннокс стала вирусом, заразившим мою кровь. И я не хотел от него излечиться.
Она молчала. Я приподнял голову, пытаясь разглядеть ее лицо.
– Я жду, мисс Леннокс.
Она нахмурилась и закусила губу, как делала всегда. Другой рукой я освободил нежную губу от укуса-наказания.
– Да, папочка, – язвительно выдохнула она.
Рычание вырвалось из моей груди, а волна удовольствия накатила так внезапно, что я едва сдержался. Черт, это понравилось мне куда больше, чем я ожидал.
Безумно нравилось.
Я прижался нижней частью тела к ее животу, чтобы она почувствовала, как сильно я возбужден.
Ее глаза расширились, а мой палец скользнул на ее запястье, к трепещущему пульсу.
– Раз решила быть хорошей девочкой, скажи, чего тебе нужно.
Тело ее обмякло, словно из него выкачали весь боевой настрой.
– Почему тебе не все равно? – прошептала она, голос был сдавленный. – Ты же все равно ничего не изменишь.
– Я хочу помочь тебе сильнее, чем хотел чего-либо в жизни, – ответил я, не скрывая правды.
Мои слова, кажется, снова сработали как разорвавшийся снаряд – она напряглась и попыталась вырваться. Боясь, что она поранит себя, я отпустил ее и отступил, дав немного личного пространства.
– Помочь? – она рассмеялась, в этом смехе слышались саркастичные нотки. – Конечно. Как будто это возможно. Возвращайся к своей идеальной жизни и забудь обо мне.
– Невозможно, – тихо сказал я, заправив выпавшую прядь ей за ухо.
– Почему? – в ее вопросе прозвучал вызов, а глаза заблестели. – Почему тебе не все равно? Я же неудачница. Ты не починишь меня, Кэмден. Зачем тратить время? Ты меня не знаешь и не захочешь узнать. Так что оставь меня в покое. Я не переживу еще одно разочарование.
Анастасия резко развернулась и убежала в подсобку, громко хлопнув дверью. Я застыл на месте, сжав кулаки, но гнев быстро сменился холодной решимостью. Моя цель была понятна. Ей нужна помощь. И если она не примет ее добровольно…
Я заставлю ее.
Сделав шаг вперед, я столкнулся с первой преградой – ее коллегой с розовыми волосами. Она смотрела на меня так, будто готова была разорвать на месте.
– Даже не думай, – прошипела она. – Этой девочке и так хватило.
Из-за спины появился нож для стейка, направленный в мою сторону.
Что ж. Мне эта дама уже нравилась.
Я поднял руки и отступил. Получить нож под ребро – не совсем то, что было в моих планах на день.
Но ее стремление защитить Анастасию вызвало уважение. Хорошо знать, что у моей танцовщицы есть кто-то, кто может ей помочь, кроме меня.
– А теперь марш отсюда, мажор, – она ткнула ножом в сторону выхода. – Шагай.
Я бросил последний взгляд на Анастасию – она стояла у раковины спиной ко мне, активно натирая тарелки мыльной губкой.
Впереди ждет большая работа – но мне нужно было вытащить ее отсюда. Медленно развернувшись, я убедился, что розоволосая фурия с ножом для стейка не кинется вслед.
Редкое сочетание, черт возьми. Где Ланкастер, когда он так нужен? Он бы оценил юмор.
Каждый шаг, который все больше отделял меня от нее, ощущался настоящей пыткой. Но, выйдя из «У Чарли», я уже знал, что делать.
Руки сжали руль так крепко, что пальцы заныли. Мой план был идиотским. Может, просто похитить ее?..
Всплыл в памяти ее синяк, слезы – жуткие, отвратительные, сводящие с ума.
А потом нахлынуло другое воспоминание. О другом синяке, когда-то поставившим меня на колени…
Я сидел, вжавшись в угол и обхватив плюшевого медвежонка. Сегодня мне исполнилось семь, но вместо торта и машинки, которые обещал Дэн, они с мамой