Я автоматически откусила печенье и невольно застонала. Такое вкусное я еще не пробовала.
– Офигенно! – вырвалось у меня.
Оливия понимающе кивнула.
– Да? Зато компенсирует весь этот абсурд… к счастью для Уолкера.
Я фыркнула, слегка потрясенная тем, что Оливия Дэвис разговаривает со мной, как с подругой. Надо бы взять себя в руки.
Тут я заметила, что к Оливии подключен какой-то прибор. Из-под ее футболки тянулись провода, а на столике рядом стояла коробка, похожая на компьютер, с монитором, где мерцала линия сердцебиения.
– Не обращай внимания, – смущенно сказала Оливия, кивнув в сторону устройства. – Это чтобы следить за малышом: Уолкер не разрешает мне летать без него. Хотя врач сто раз говорил ему, что на моем сроке перелеты совершенно безопасны.
– Это… мило, – пробормотала я, представив, что Кэмден мог бы поступить так же.
Не думай о детях с ним, Ана. Яичники могут не выдержать.
Монро фыркнула.
– Ты точно впишешься, если считаешь это милым. Другие назвали бы гиперопекой, собственничеством…
– Безумием, – улыбаясь, добавила Блэйк.
И мы все дружно рассмеялись.
Кажется, эти девушки мне понравятся.
– Еще печенья? – Мэйбл возникла рядом со мной, как только я села, теперь в очках, сдвинутых на кончик носа.
Я взглянула на девушек – все они еле сдерживали смех. Блэйк даже прикрыла рот ладонью.
Но Мэйбл, похоже, привыкла к такому. Ее глаза весело блестели – она точно знала, в чем подвох.
Я взяла печенье. Потом еще одно. И устроилась поудобнее.
Раньше я сидела на самых дешевых местах – под потолком. Но первые ряды – совсем другое дело. Игроки врезаются в борт прямо перед тобой, и от удара кресло дрожит.
Я никогда не видела ничего круче.
Хотя если бы тогда я осталась с девушками, то пропустила бы то, что случилось потом… а я ни капли не жалела.
Я поерзала на сиденье, вспомнив, как его ладонь сжала мою задницу.
Кэмден подмигнул мне, когда проезжал мимо… будто читал мои мысли.
– О, нас снова показали, – фыркнула Оливия.
Блэйк обняла нас за плечи.
– Улыбайтесь, дамы! – рассмеялась она, притягивая нас ближе.
Я подняла глаза на табло, где теперь были наши лица – улыбающиеся, счастливые.
Я едва узнавала ту девушку на экране – с румянцем на щеках и такой широкой улыбкой, что казалось, лицо вот-вот треснет от счастья.
Я никогда не верила, что могу быть такой.
Настолько счастливой, что даже дышать без улыбки невозможно.
Я взглянула на Кэмдена, наблюдая, как он прижимает соперника к борту, отбирая шайбу.
И все это – благодаря ему.
Глава 31. Анастасия
Я брела по коридору балетной студии после занятий, выжатая как лимон и мечтая только об одном – поскорее добраться до дома.
– Анастасия! – кто-то окликнул меня.
Обернувшись, я увидела Линду, одну из административных работниц, и… Майкла.
Я застыла на месте, не в силах оторвать взгляд от его широкой улыбки, пока Линда что-то оживленно говорила ему и жестами показывала в мою сторону.
– Понятия не имела, что у тебя такой обаятельный брат! – защебетала Линда, подходя ближе. – Он пришел в офис и спрашивал тебя. Тебе стоит брать трубку, когда родственники звонят, – слегка пожурила она, но в голосе звучала только доброжелательность.
– Сводный, – выдохнула я. Мозг отказывался соображать, потому что Майкл всегда ждал снаружи. А сейчас он стоял здесь, нарушая наше негласное правило – правило, о существовании которого я даже не задумывалась, пока оно не было нарушено.
Сердце рухнуло, а в животе закрутился холодный узел.
– Спасибо вам, Линда, – очаровательно сказал Майкл. – Мои родители будут вам очень благодарны! Анастасия в последнее время так занята, что мы ее почти не видим.
Меня подташнивало от того, как легко он дурачил Линду. Он всегда так делал, и, как всегда, я не могла поверить, что никто, кроме меня, не видел, какая мерзость скрывается за его приятной внешностью.
Я смотрела, как Линда уходит, и внутри все сжалось от бессилия.
– Иди сюда, Анастасия. Мы уходим.
Я застыла на месте, не в силах пошевелиться.
Не сейчас. Не когда в моей жизни появился Кэмден.
На его лице промелькнула злость.
– Извини, можно было сказать помягче. Пошли уже, черт возьми, – сладковатый тон сменился привычным, тем самым, который я слышала каждый раз, когда осмеливалась ему перечить. – Только попробуй сопротивляться, и я выложу эти фото. Они будут везде. Посмотрим, как сильно тебя захочет звезда НХЛ, когда все увидят тебя голой и поймут, как тебе нравится выставлять свое тело.
Я обмякла. Кэмден уже злился из-за одного только моего собеседования в стрип-клубе. Что с ним будет, если мои голые фото разлетятся по сети?
Он будет чувствовать отвращение ко мне. Это было очевидно.
Доверься мне.
Его голос звучал у меня в голове, навязчивый, как эхо.
Но дело было не в доверии. Я не хотела вмешивать его в это все. Не хотела, чтобы его имя хоть как-то связывали с Майклом Карвером.
Он заслуживал лучшего.
– Пошевеливайся! – прошипел он, грубо подталкивая меня к выходу.
Но проблема оставалась: мой телефон лежал в шкафчике. Кэмден взбесится, если я не выйду после занятий и не отпишу ему.
– Мне нужен телефон.
Майкл фыркнул.
– Как будто я дам тебе предупредить этого богатея. Двигайся, Ана. Я теряю терпение, а ты прекрасно знаешь, чем это заканчивается.
Я знала. Лучше всех. Однажды он ткнул в меня кочергой просто потому, что ему не не нравился мой голос – а я тогда даже ничего не говорила. В другой раз схватил за шею и душил, пока я не потеряла сознание.
Таких историй у меня накопилось много.
Путь к родному дому превратился в кошмар – каждый знакомый поворот, каждый указатель казался чудовищем, готовым вцепиться в меня когтями. Когда машина свернула на подъездную дорожку Карверов, от вида облезлого кирпича и безупречно подстриженного газона меня начало подташнивать. Миссис Карвер в этом году посадила розовые розы.
Те самые, которые Майкл когда-то дарил мне – вкладывал в ладонь и заставлял сжимать стебли до тех пор, пока шипы не впивались в кожу, а пальцы не начинали сочиться кровью.
– Дом, милый дом, – слащаво пропел Майкл, улыбнувшись мне. Но в его глазах не было никакой веселости.
Его ладонь уперлась мне в спину, когда мы поднимались по дорожке к входной двери. Каждый шаг казался шагом к эшафоту.
– Здравствуй, Анастасия, – произнесла миссис Карвер, распахивая дверь. Она смотрела на меня теми же пустыми глазами, что и все мое детство. В доме пахло так же –