Я слегка отстранилась, странно тронутая ее словами.
– Не позволю.
Она повернулась к остальным и, бросив Уолкеру воздушный поцелуй, кокетливо подмигнула:
– Ну же, подойди обнять старушку, здоровяк.
Уолкер выглядел слегка испуганным, когда неловко наклонился, чтобы похлопать ее по спине.
– Обязательно заезжай еще, Уолкер, дорогой, – добавила Джеральдин, игриво прикрыв глаза длинными ресницами.
– А-а-аргх!
Все обернулись на Уолкера: он потирал спину, глаза округлились от шока.
– Она меня ущипнула! – прошипел он.
Джеральдин подмигнула Оливии, улыбаясь словно Чеширский кот.
– Хорошая работа, – беззвучно похвалила она.
Оливия не переставала смеяться весь вечер – и сейчас не сдержалась. Но когда Уолкер бросил ей вызывающе-соблазнительный взгляд, она резко замолчала, щеки залились румянцем.
Я сделала вид, что не заметила, как Логан подставил Джеральдин свою пятую точку – явно надеясь на аналогичный жест.
– Ах ты проказник, – наконец пролепетала она, чмокнув его в щеку. – До скорой встречи.
Логан ухмыльнулся.
– Жду не дождусь.
Она наклонилась к нему.
– Покажешь мне, как обращаешься с клюшками.
Логан покраснел, закашлялся и, бормоча что-то невнятное, поспешил выйти из пентхауса – к огромному удовольствию Ари.
– Пока, Джеральдин! – крикнул он самым сладким голосом, на какой только был способен.
Она фыркнула… и захлопнула дверь.
Ари тут же набросился на Уолкера.
– Не зазнавайся, Дисней. Ты все равно просто подлиза, – прошипел он.
Уолкер ухмыльнулся, выглядев куда увереннее, чем за ужином под напором Джеральдин.
– Но, кажется, ей как раз нравятся подлизы. Так что, думаю, это главное.
Ари осыпал его отборной бранью, пока Кэмден уводил меня через холл к нашей двери.
– Я могу придумать кое-что поинтереснее, чем слушать, как Ари ноет. А ты, малышка?
Я ухмыльнулась, низ живота приятно сжался при одной мысли о том, что он может со мной сделать.
– Да, папочка, – прошептала я, наслаждаясь тем, как его глаза вспыхнули желанием.
Кэмден втолкнул меня в пентхаус, даже не попрощавшись с остальными. И остаток ночи оказался куда увлекательнее всего, что было до этого.
Глава 35. Кэмден
Уолкер:
Началось. Заняли позиции. Оливия рожает.
Линк:
Я, кажется, должен держаться подальше – чтобы малышка не решила, что я ее папочка.
Ари:
Кажется, Золотой мальчик только что выдал свою первую шутку.
Обязательно запишу это в дневник.
Я:
Напомни, а что я делаю?
Уолкер:
Куриные стрипсы! Вези «стрипсы Кэйна» – Оливия хочет их после родов.
Ари:
Эй, Дисней, есть же DoorDash.
Может, попробуешь?
Уолкер:
Ты думаешь, я подпущу какого-то левого курьера к еде для моей жены?
Я:
Не парься, я привезу курочку.
И прослежу, чтобы никто чужой к ним не притронулся.
Буду стоять над поварами, как коршун.
Ари:
Коршун и курица в одном предложении.
Поэтично.
Уолкер:
Ты выше всех, Герой.
Уолкер:
Линкольн, знаешь что…
Может, зайдешь на второй день?
Ты поднял важный вопрос.
Ари:
То, что ты в тайне зовешь его «папочкой», не значит, что ребенок подхватит.
Уолкер:
…
Линк:
…
Ари:
…
Я:
…
Уолкер:
Ладно, Ланкастер, приходи в первый день.;)
Ари:
Отвали!
Я услышал звонок лифта и вскочил с дивана – ждал Анастасию. Фрея сегодня забирала ее из театра, потому что у меня была тренировка. Каждую секунду без нее – пытка.
– Эй, малышка, – крикнул я, идя к лифту. – Видела сообщения? Там новые фото малыша. Уолкер сказал, Оливия хочет стрипсы. Заедем за ними – и в больницу.
Двери открылись, и она вышла. Волосы в пучке, поверх купальника – спортивные штаны. Она не ответила. Я присмотрелся – лицо не выражает эмоций.
Никогда не видел ее такой.
Особенно когда речь шла о малышке Оливии. Она уже прикипела к ней, хотя та только родилась.
– Что случилось? – я шагнул вперед.
Она отступила.
– Анастасия, – прорычал я. Все внутри сжалось.
Она дрожащей рукой подняла смятый лист.
– Это правда? – шепотом.
Я нахмурился, выхватил у нее бумажку и разгладил помятый лист.
– Ну и дерьмо.
Позвони Чарли. Спроси, правда ли, что твой парень тебя уволил. Может, на этот раз он скажет правду…
Сто процентов, это снова Майкл постарался.
– Откуда это у тебя?
– Линда из администрации сунула мне, когда я уходила со студии.
Ну конечно, сунула. Линда, похоже, не блещет умом. Мы же ясно дали понять руководству, что Майклу нельзя даже близко подходить к Анастасии. Видимо, Линде очень уж не хочется работать в этой студии. Ужасно не нравится.
– Отвечай. И не ври, как тогда с походом за одеждой и твоим спонсорством, – резко бросила она, не дав мне и слова сказать.
Что ж, похоже, она раскусила и этот обман.
Я вздохнул, обдумывая следующий шаг.
С одной стороны, после всего, что я для нас сделал, это было последним, о чем стоило переживать.
С другой – она явно была в ярости.
И мне это вообще не нравилось.
– Да или нет. Хочу услышать это от тебя, – она подняла подбородок, сжав кулаки.
– Я к этому приложил руку, – наконец признался я, ничуть не сожалея.
Она медленно закрыла глаза, будто пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Мне ужасно не нравилось все это.
Даже если бы Майкл не совершил всего остального, я бы разнес его в клочья уже за одно это.
– Я просто не понимаю, как ты мог так поступить, – ее шепот прозвучал как удар, а слеза, скатившаяся по щеке, вонзилась мне в живот, будто нож.
– Неужели правда не догадываешься? – тихо спросил я.
В кармане завибрировал телефон – сначала одно сообщение, потом второе. Наверняка Уолкер умоляет привезти Оливии курицу. Ту самую, которую мы с Анастасией должны были доставить вместе.
– Ты вкалывала за копейки, хотя я тебя отговаривал, – сказал я. – Продолжала бы до последнего, пока не свалилась бы от усталости. Пришлось бы потом тебя от пола отдирать.
Она скривилась.
– Но это мой выбор! Ты его у меня отнял!
Да, я лишил права выбора во многих ситуациях. Но если честно… тогда она только и делала, что совершала ошибки.
Телефон снова завибрировал.
– Готов говорить об этом сколько угодно, пока тебе не полегчает, – тихо произнес я. – Но сначала отвезем Оливии еду. Ты ведь так этого хотела… Помнишь?
Она еще выше задрала подбородок, и я вздохнул – ее внутренняя непослушная девочка явно собиралась устроить сцену.
– Мне… нужно время. Может, я вернусь в театр, – она подняла руку, будто угадывая мои мысли. – С Фреей, конечно. – Закусила губу, беспокойно переступая с ноги на ногу. – Просто переоденусь во что-то более чистое.
Я устало провел ладонью по лицу,