— Вот тут и пригодился бы наш с вами брак, — заметил я. — Конфликт Воронов и Дуба — не секрет, ни у кого бы не возникло вопросов, отчего вы нам помогаете!
Сорафия улыбнулась и чуть покачала головой.
— Но нет — так нет, — пожал я плечами. — Думаю, на самом деле нашего с вами стратегического партнерства хватит для объяснений. Вы можете абсолютно не скрываясь валить все на нас. В данном случае правда послужит лучше лжи.
— … Допустим, — пробормотала Сорафия.
— Итак, информацию добыли мы, разработали план операции и обработали ее вы, — продолжал я. — Им трудно будет допустить, что у Дубов откуда-то взялся гениальный аналитик. А вот в вашу способность провернуть такой трюк поверят легко. И мы разошлись к взаимной выгоде. Вы — получите благодарность или прямо деньги от городских Школ, чьи интересы ущемили Вороны, мы — избавимся от Воронов. Отличный размен.
— Хорошо, — кивнула Боней. — Постараюсь подать это именно так, как вы говорите.
На этих переговорах ни Блей Гарт, ни Герт не проронили ни слова. Когда мы вышли из особняка Цапель и сели в повозку, наш мастер все-таки не смог больше держать в себе удивление:
— Господин Коннах! — он назвал меня именно так, а не просто «Лис», как обычно обращались мастера. — Как… когда эта девушка читала этот… то, что вы написали… Это было… — он замялся, пытаясь выразить.
— Вы не все поняли? — уточнил я.
Мой сводный документ представлял собой высокоуровневую аналитическую сводку о рабочих контактах и контрагентах, а также долгосрочных целях и уязвимостях Воронов. Я постарался сформулировать ее максимально простыми словами, соблюдая все традиции местной риторики, но для мозга нашего мастера, который даже историю и литературу знал, что называется, «в объеме средней школы», это могло быть все-таки чересчур.
— Нет! — воскликнул Гарт. — Наоборот, я все понял! Я никогда не понимаю вещи, о которых говорят Фиен и госпожа Коннах! А тут — понял! И это написали вы? Откуда вы так умеете?
— Да, Лис, — пробормотал Герт. — Вот когда эта красотка все читала — было полное ощущение, что все просто и понятно! А теперь, когда я вспоминаю… поставки, контакты, контракты… Откуда бы вообще взял, что у них есть крупный незаконный найм у императорского цензора? Этого же не было в договорах, я смотрел!
Герт, молодец такой, тоже просматривал договоры Воронов. Отчаянно ругался и зевал от скуки — но просматривал.
— Ну, такие договоры на бумаге и не заключают, — пожал плечами я. — Но если сравнить поставки продовольствия, маршруты, по которым их подвозили, и денежные поступления, а также учесть безнаказанность, которую чувствовали Вороны, то совершенно ясно — кто-то в городе их прикрывает. А кто их может прикрывать? Только императорский цензор. Больше никто на такое не рискнет. Раз контракта нет на бумаге — значит, он незаконный. Заключен либо в обход Хартии Тверна, либо ущемляет еще чьи-то интересы, например, одного из могущественных феодалов провинции или какой-нибудь крупной Школы. Может быть, даже наши интересы, почему нет… Хотя мне трудно представить, что это может быть — вроде бы, в нашей вотчине я теперь знаю почти все, и вроде бы, никакой активности Воронов на землях Коннахов мы не замечали.
— То есть ты точно не знаешь, что там? — уточнил Герт.
— Нет, — пожал я плечами. — Но это и не обязательно. Я верю в способность госпожи Боней сделать тонкий намек на толстые обстоятельства. То есть представить все так, будто ей известны детали, однако она не желает разглашать эту информацию и ссориться с цензором — а через него с императором. На нее не посмеют давить.
— Ясно… — пробормотал Герт.
Однако по нему было видно, что ему ничего не ясно.
— Ничего, научишься.
— Я-то, может, и научусь… А ты откуда умеешь? — подозрительно спросил Герт.
— Мишка научил, — безмятежно произнес я.
И даже не соврал. Ну, почти. Был у меня друг Мишка, от которого я многое почерпнул в плане политических игрищ.
Интерлюдия. Клайнис Ифри, новый глава Школы Воронов
В начале сентября тройка всадников на усталых, покрытых коркой пыли лошадях тяжелой рысью въехала в ворота поместья. Тяжелые клубы черного дыма от погребальных костров были видны издали, так что на лицах всадников не отразилось даже удивления, когда они миновали широкий, ныне опустевший двор и подъехали к центральному дому. Точнее, к тому, что от него осталось: одно крыло выгорело полностью, центральная часть изрядно закоптилась.
— Молодой господин! — старый слуга выбежал навстречу и тут же поправился. — Я хотел сказать, господин Ифри! Какое счастье, что вы вернулись! Но… — он с тревогой оглядел таких же усталых и запыленных спутников. — Где остальные? Где мастер Эйприн?
— Мертвы, — коротко сказал Клайнис Ифри, спрыгивая с лошади. — Как и мой отец, насколько я понимаю. А как моя жена?
Клайнису Ифри было лет около двадцати, но выглядел он старше. Особенно его старили морщины на лбу и преждевременно поседевшие виски.
— С госпожой Ифри все в порядке, она распоряжается похоронами. А ваш батюшка — увы! Мастер Глен и мастер Ситар уговаривали его, но он решил пойти штурмом на Школу Дуба…
— И Ситар, надо полагать, сбежал с остатками родовой казны? — хмыкнул Клайнис.
— Да, мой господин! Прошу простить меня, но что я могу против перворангового мастера?
— Ничего, — поморщился Клайнис. — Собирай всех, кто остался. Любые ранги, всех. Общий сбор. А мне пусть принесут умыться, переодеться и что-нибудь съесть, пусть даже черствую корку. Мы еле вырвались из засады.
…Полчаса спустя в свете еще пылающих погребальных костров Клайнис мрачно обозревал то, что осталось от еще недавно процветающей Школы Ворона. Меньше четырех десятков человек! Правда, большая часть — все-таки старшие ранги. Как и велит традиция, младшие ранги умирали, чтобы старшие могли спастись. Но Дубы не играли честно — они выбивали и мастеров тоже. Так что перворанговый Клайнис, технически в ранге подмастерья, сейчас мог полагаться только на мастера Глена — хмурого и неразговорчивого рубаку, который был по-собачьи предан роду Ифри… и по-собачьи глуп, поэтому не успел вовремя предать!
Ну и на свою жену. Прияна Ифри, высокая гибкая женщина с холодными серыми глазами, дочь главы отдаленной захудалой Школы, тоже отличалась высоким рангом — вторым, на грани первого. Поэтому после четырех лет брака она никак не могла родить, что не редкость для женщин-бойцов с таким высоким уровнем внутренней энергии. Недальновидная «предусмотрительность» отца: он видел в Клайнисе угрозу собственной власти, а потому очень не хотел, чтобы наследник рано обзавелся собственными сыновьями и стал слишком самостоятельным.
Просчитался! Прияна