Тауна Мэйдью: Всего в одном квартале от моего дома. Мы можем встретиться у липких руин доисторической Земли!
Энни Теллер: Может, это будет наш план на случай непредвиденных обстоятельств? Если мир пойдет под откос, мы встретимся на берегах прекрасного Ла-Бреа!
Вскоре это стало обычной шуткой, к которой они прибегали каждый раз, когда их планы встретиться рушились. «Ну что ж, – писал кто-то из них, – у нас все еще впереди Ла-Бреа».
Гофман считала, что это единственная шутка, которую она поняла по-настоящему. Внезапно Гофман захотелось, чтобы подруги встретились, как и планировалось, в Ла-Бреа, теперь, когда мир действительно вляпался. Если бы их история была старым телешоу, Гофман посмотрела бы столько сезонов, сколько смогла.
Шансы на успех были ничтожно малы. Гофман знала и смирилась с этим. От Вашингтона, округ Колумбия, до Лос-Анджелеса, штат Калифорния, больше четырех тысяч километров. Энни Теллер, заметно прихрамывавшая, покинула здание РДДУ ближе к вечеру 24 октября, как и большинство, и к этому времени были отменены сотни рейсов. Ситуация с междугородними поездками стала еще хуже: машины ржавели раньше, чем дороги расчищались. Гофман подозревала, что Энни Теллер умерла в своем доме – вероятно, насильственной смертью, возможно, с криками, – в то время как ее близкие в рамках продолжали улыбаться.
Этта Гофман никогда не испытывала грусти, но это ее задело. Изучая повседневные мелочи жизни Энни Теллер, она ближе всего подошла к пониманию человеческих чувств, неприкрытой неуверенности, искренних стремлений и запутанных противоречий. Напоминало сериал «Это ваша жизнь», разве что ставки были повыше. Честно говоря, Энни Теллер затронула в Гофман нечто такое, до чего ни ее родители, ни детские психиатры не дотянулись и не дали дотянуться самой Гофман.
Она почувствовала себя идиоткой, когда узнала пароль Энни Теллер. LaBr3aTarP1t$. Энни Теллер использовала этот пароль много лет назад, чтобы открыть несколько одноразовых счетов. Она перестала им пользоваться – возможно, потому, что эмоции помешали. Смоляные ямы Ла-Бреа были для Энни Теллер недостигнутой целью, но для Гофман пароль LaBr3aTarP1t$ решил все. Он разблокировал менеджер паролей Энни Теллер, ключ ко всем остальным доступам.
Большинство веб-сайтов федеральных агентств оставались активными, хотя и не обновлялись неделями. С помощью кэша паролей Энни Теллер Гофман могла получить доступ к главным страницам десятков агентств. Она целыми днями размышляла, что опубликовать. Не «Вперед, краснокожие!» же. Первой мыслью было подробно рассказать о том, как найти порталы ССДС и снова подключить их к Сети, чтобы люди могли возобновить отправку данных. Она считала, что важно поддерживать этот реестр нового мирового порядка от полуночи до полуночи.
Энни Теллер и Тауна Мэйдью убедили Гофман в обратном. Те, кто имел доступ к интернету, не стали бы тратить драгоценное время на помощь Бюро переписи населения. Они бы искали новости, пытаясь найти пропавших близких. Но эти люди по-прежнему могли предоставлять данные. Или, как называли это другие люди, не Этта Гофман, – истории. Как Энни Теллер и Тауна Мэйдью, они, возможно, по-прежнему испытывали желание рассказать о себе.
Гофман думала об этом днем и ночью. В полночь, ложась спать, она обнаружила, что не может уснуть, что было необычно. Она встала, чувствуя, что в здании темно и холодно, и бродила по нему, пока не оказалась у стойки администратора. Она нечасто посещала это место, так как оно находилось недалеко от забаррикадированного главного входа. По ночам Гофман могла что-то слышать даже сквозь бетон и сталь. Шаркающие звуки. Низкие, булькающие стоны. Случайный стук в парадную дверь, как будто существа снаружи, Они, подозревали, что она там.
Не так давно звонки поступали в вестибюль на стойке регистрации. Гофман подняла трубку. Гудок шел как всегда. Стационарные телефоны, созданные в эпоху аналоговых технологий, казалось, были готовы работать еще долго, а вот беспроводные услуги развеялись как пыль.
В то утро Этта Гофман села на свое рабочее место и подняла трубку стационарного телефона. Она не помнила, чтобы по нему когда-либо звонили. Ей пришлось смахнуть пыль, чтобы прочитать свой внутренний номер. Следующие часы Гофман провела, заходя на все сайты правительственных учреждений, какие только могла найти, и вставляя на их главную страницу одно и то же сообщение, которое всю ночь мысленно сокращала до минимума:
У ВАС ВСЕ ХОРОШО? ПОЗВОНИТЕ.
И номер ее рабочего телефона.
Гофман провела курсором по кнопке «Отправить» на сайте, открытом в первой вкладке браузера. Палец лег на кнопку мыши. Один щелчок – и все, что было на главной странице, исчезло, сменившись этими пятью словами и одиннадцатизначным международным номером. Гофман заколебалась. Впервые в жизни у нее не было возможности определить, правильно ли она поступила.
«Это ваша жизнь», – подумала Гофман.
Она нажала на кнопку. Открылась страница Счетной палаты правительства. Гофман перешла на следующий сайт, Совета по качеству окружающей среды, и сделала то же самое. Госдепартамент, Иностранная сельскохозяйственная служба, Национальный совет по развитию сельских районов, Управление Генерального инспектора, Национальная лаборатория энергетических технологий, Администрация по вопросам старения, Национальный институт рака. Далее, далее, далее. За считаные минуты десятилетняя практика правительства США – рассылать информацию по всему миру – была отменена в пользу необходимости получить сообщения извне. Голоса и мысли выживших – вот что сейчас имело значение.
Еще до того, как Гофман закончила обновлять все сайты, зазвонил ее телефон.
Она уставилась на него. Завязанный узлом шнур. Треснувшее пластиковое основание. Грязные кнопки. Это было что-то мертвое – и воскресшее, кричащее. Воскрешение, похоже, в ходу. Это была шутка – она только что пошутила, пусть даже только про себя, – и Гофман изобразила на лице улыбку, гадая, не является ли трепет в груди смехом.
На телефоне мигнул красный огонек. Второй звонок. Гофман гадала, как долго будут звонить. Положила руку на трубку. По руке пробежала дрожь от вибрации. Сердце бешено колотилось.
Что скажет человек на другом конце провода?
Могла бы Этта Гофман, Поэтесса, ответить поэтично?
Она напомнила себе, что в этом нет необходимости. Говорить – удел всего остального мира. Джона Кэмпбелла, Терри Макалистера и Элизабет О’Тул, но больше всего – Энни Теллер и Тауны Мэйдью, которые, как она надеялась, еще увидят Ла-Бреа. Этта Гофман не была глухой, всегда предпочитала слушать, и ее лучшие дни, возможно, только начинались. Она подняла трубку и услышала, как на другом конце провода прерывисто задышали, как будто звонивший не ожидал ответа. Гофман разлепила пересохшие губы и произнесла голосом, которым не пользовалась уже несколько месяцев, голосом, который сорвался, как у погребенной женщины, только что увидевшей луч света:
– Алло?