Основная группа из шести воспитателей тем не менее продолжала проводить ежемесячные собрания среди обломков детской площадки. Теперь, когда Грир полностью проснулась, она могла узнать каждый недовольный голос. Она относилась к каждому его обладателю с предубеждением, и прямо сейчас, когда Грир была чертовски уставшей, ей было все равно.
Мисс Джемиша: Грир поклялась, что никогда не станет таким быдлом. Мисс Джемиша качала головой, как кобра, постоянно использовала жест «поговори с рукой», спорила неумело, но громко, тело колыхалось под слишком тесными серо-розовыми свитерами.
Сеньорита Магдалена: бесяче порядочная, с харизмой картона, окруженная множеством совершенно одинаковых детей. Ее улыбка Моны Лизы означала: она довольна тем, что проведет остаток жизни в этой адской дыре бок о бок с Хосе Фрито.
Мама Шоу: ископаемое с Ямайки. Ее лицо было покрыто такими глубокими морщинами, что напоминало сдувшийся футбольный мяч. Она постоянно болела, ее влажный, оглушительный кашель не давал Грир спать полночи. Весь трейлер мамы Шоу провонял мочой. Зачем она вообще коптила небо?
Драско Зорич: серб с отсутствующим взглядом и поджатыми губами, невыносимо самодовольный. Его неприязнь к коллегам по клубу была очевидна. Мускулы отнюдь не впечатляли: он был бездельником, которому нечем было заняться, кроме как качаться у себя во дворе.
Мистер Виллард: бывший преподаватель местного колледжа, крупного телосложения, в парике, похожем на берет. Белый и, естественно, главный. Повестка дня, о которой он постоянно вещал, сжав кулак, сводила Грир с ума. Он излагал максимум два пункта, а потом начинались ссоры.
И конечно, Фредди Морган, ее папочка, чья невыполнимая, как понимала Грир, задача заключалась в том, чтобы успокоить эту толпу недоумков.
Во время собраний клуба «Саннибрук» никто не мог спать спокойно, даже в маске для сна и берушах. Только поэтому Грир хотела бы, чтобы в клуб пригласили самого тихого жителя, сирийца с забавным именем Фади Лоло. Он был одним из пятидесяти с лишним сирийских беженцев, которых город приютил за последние два года. Это был негласный рекорд штата Миссури. При переселении приоритет отдавался сирийцам, имеющим семьи, инвалидность или проблемы со здоровьем. Социальные пиявки, как их называли местные работяги с HortiPlastics.
Большинство сирийцев разместились в жилом комплексе на городской площади: их селили вместе, чтобы после переезда им было проще. Фади Лоло – неизвестно, сам постарался, или просто не повезло – оказался в «Последнем прибежище». Если кто и достоин был клуба мистера Вилларда, так это он. Каждый день Грир видела, как Фади Лоло разъезжает на дрянном велосипеде, останавливаясь, чтобы собрать мусор с газонов соседей, и каждый день ей хотелось что-то сказать – слова благодарности, наверное. Очевидно, что Фади Лоло хотел принести максимум пользы этой дыре. Он и так делал в десять раз больше, чем клуб «Саннибрук».
Лучше всего то, что Фади Лоло, несмотря на флегматичность, был даже тише, чем Драско Зорич. Фади тихо говорил, тихо ходил, тихо ездил на велосипеде, тихо жил. Сегодня клуб «Саннибрук» работал на полную катушку в неприлично ранний час. Вчера вечером папа именно поэтому предупредил, чтобы Грир была дома к десяти: утреннее собрание обещало быть шумным.
Темой были кражи со взломом. Никто не мог бы назвать кражи со взломом в «Саннибруке» внезапными: они были хроническими. Последняя волна затронула всех жителей северо-восточной части. Некоторые указывали на Фади Лоло, новоприбывшего, у которого, вообще-то, было самое быстрое средство передвижения – велосипед, хоть и расшатанный. Папа умолял Грир прийти на это собрание – только на это. Все в «Последнем прибежище» знали, что Вена Морган воровка, и, по их мнению, это означало, что у ее дочери тоже может быть рыльце в пушку.
– Когда люди пытаются выставить тебя хуже, чем ты есть, смотри им прямо в глаза, – советовал Фредди Морган. – Смотри на них искренне, и тогда они поймут, что к чему – и кто ты такая. Поверь мне на слово.
Прости, папочка, но к черту. Похмелье навалилось на Грир, как беременность. И все же ей придется вытащить задницу из постели. Это будет ее девятый прогул, еще два – и Грир останется на второй год. В выпускном-то классе! Это разрушит весь план Фредди по возвращению их жизни в нормальное русло.
Крики снаружи усилились втрое, и Грир уткнулась лицом в подушку. Задыхаясь, она видела, как перед глазами проносится вся жизнь: десятилетняя Грир Морган вскакивает с кровати в темноте раннего утра и примеряет перед зеркалом камуфляжный пуловер, который одолжил ей папа. У Конана, который тогда жил с ней в одной комнате, тоже был пуловер, и они хихикали и шикали друг на друга – мама спала, – прежде чем на цыпочках выйти на улицу, где папа загружал вещи в машину. Они ехали втроем по пустынным дорогам, похожим на серые молнии в черной бархатной тьме, пока не доезжали до какого-нибудь случайного поворота – папа всегда знал, куда свернуть.
Если была осень, то добычей были гуси, индейки или олени. Если зима, то перепела, фазаны или утки. Как только папа здоровался с другими мужчинами – все они были белыми – и отправлял их на охоту, он замолкал. Восхитительная тишина окутывала Грир, как теплое одеяло. Девочка впадала в экстаз от хруста веток, мягких шагов отважных животных, невесомых прыжков птиц и бабочек. Точно так же, как годы спустя Фади Лоло, похоже, нашел покой в тихих велопрогулках по «Последнему прибежищу».
У Фредди Моргана было полное охотничье снаряжение, и обоим детям разрешалось стрелять из оружия один раз за охоту. Конан плакал, глядя на убитых на дороге животных, но ему нравилось оружие; отдача била ему в плечо, как мальчишки в школе, только в хорошем смысле. Грир предпочитала лук. Она никогда ни во что не попадала, но пускать стрелы было настоящим гимнастическим искусством. Упругость тетивы. Скрипучее сопротивление дерева. Резкий удар тетивы о нарукавник. У папы тоже перехватывало дыхание, когда он видел, как дрожат сухие листья при полете стрелы.
Ни одно удовольствие в жизни Грир не было таким чистым. Было 24 октября, самый разгар охотничьего сезона, и Фредди Морган каждые выходные уезжал куда-нибудь.
Когда она перестала ездить с ним? Грир не обращала внимания на шум на улице и напряженно размышляла. В тринадцать лет. Тогда у нее начались первые месячные. Возможно, они ассоциировались у нее с мифами о том, что кровь привлекает хищников. Или дело было в том, что мама вручила ей пакет