Чак Корсо, известный как «Личико» из-за своего единственного очевидного достоинства, был, без всяких сомнений, самым некомпетентным ведущим, работающим на WWN. Бейсман не мог не признать, что главенство Личика делало ситуацию Гласс более экстренной. Но также Бейсман с трудом мог придумать более рискованный ход, чем внезапное назначение на руководящую должность такой фанатички, как Рошель Гласс.
Он обратился к Юнитасу:
– Банды, Ник? У нас есть репортаж Октавии Глостер из Тампы – такого нет ни у одного другого телеканала, – и в нем нет ничего, черт возьми, ничего, что могло бы намекнуть на бандитизм. Это правда лучшее, что у нас есть?
Юнитас почти не изменился в лице, только нахмурил лоб и опустил плечи. Но это был взгляд первопроходца, потерявшего след. Ему срочно понадобился наблюдательный человек, который бы взглянул со стороны и указал направление. Бейсман наклонился к Юнитасу, но промедление было смерти подобно. Гласс была молодой голодной волчицей, и она укусила первой.
– Если хотите последовать совету человека, который выпустил в эфир «выстрел Янски», – вздохнула она, – это ваше дело.
Дюжина вице-президентов, которые, всячески демонстрировали свое участие, вдруг внезапно уставились в свои чашки с кофе. У Бейсмана между лопаток пробежал холодок. Это было жестоко: если что-то и разрушило их с Шерри хрупкий брак, так это осадок от истории с выстрелом Янски. Но не сам выстрел: через неделю после него Бейсман получил несколько электронных писем от продюсеров других телеканалов, уверявших его, что они, возможно, повели бы себя так же. Бейсман удалил письма.
Это случилось три года назад. Поскольку штаб-квартира WWN находилась в Атланте, они были единственным телеканалом, получившим прямой эфир. Уже несколько дней ходили слухи о компьютерах, конфискованных из офиса Блейза Янски, конгрессмена от Саванны, участвовавшего в перевыборах. Украденная информация? Незаконная интрижка? Детская порнография? Филиал телеканала в Саванне подхватил разговоры о том, что Янски прячется в своем офисе с оружием, и уже через час в эфире WWN появилась захватывающая прямая трансляция: Янски прижался лицом к окну и что-то кричал прибывшей полиции. Пистолет, который Янски держал у груди, манил Бейсмана стремительно взлетающими зрительскими просмотрами. Когда пистолет начал подниматься, а режиссер заладил: «Самоубийство, самоубийство, самоубийство», – Бейсман приказал не прерывать съемку. Янски все равно этого не сделает.
Но он сделал. Пистолет, похоже, зацепился за что-то, прежде чем отскочить (может, за пуговицу спортивной куртки), и дуло ударило Янски в подбородок. Видимо, от неожиданности палец Янски дернулся. Стоявший в тот день за пультом режиссер Ли Саттон сделал все, что было в его силах, вырубив эфир прежде, чем осколки костей и ошметки мозга забарабанили по потолку и стенам, но никто в WWN в тот день, не говоря уже о двухстах тысячах зрителей, не мог забыть, как лицо Янски разлетелось на куски и красно-лиловая жижа брызнула во все стороны.
Бейсману дали отпуск для «эмоционального восстановления». Каким-то образом пуля, убившая Янски, отрикошетила в него, Шерри, их совместную жизнь и там застряла. Из-за того, что жена ходила вокруг Бейсмана на цыпочках, боясь задеть его чувства, он начал ненавидеть и жену, и чувства. Четыре дня спустя – слишком поздно – он вернулся на работу, извинения телеканала были должным образом запротоколированы, а количество комментариев в интернете уменьшилось. Все, включая Юнитаса и Саттона, вели себя так, словно ничего не произошло. Бейсман был благодарен им, хотя и задавался вопросом, может ли ошибка такого калибра, оставленная без внимания, превратиться в чеховское ружье, которое, уже будучи повешенным на стену, не выстрелить не может.
И вот только что этот выстрел прогремел. Юнитас посмотрел на Бейсмана так, как смотрят на старика, который настоял на том, чтобы самостоятельно расчистить дорогу, и поскользнулся на льду. Все было кончено: Бейсман проиграл Гласс. Хуже того, он проиграл три года назад, и ни у кого не хватило духу сказать ему об этом. Юнитас нервно облизал зубы, выискивая оправдания, и, как профессионал, нашел. Он даже стал загибать пальцы.
– Нападения с особым цинизмом, – сказал Юнитас. – Полное отсутствие угрызений совести по поводу тех, кто попадает под перекрестный огонь. Никаких доказательств воровства. И да, как это ни прискорбно, нападения, похоже, происходят в… многолюдных местах. Бейсман, по-моему, все это говорит о деятельности банд.
«Многолюдные места» – самый глупый эвфемизм, который Бейсман когда-либо слышал, но ему не стоило на это указывать. Прежде чем заговорить, он прочистил горло. Боже, какой же он слабак. Неудивительно, что Шерри бросила его.
– Давайте хотя бы будем рациональны. – Что за жалкий писк. – Давайте созвонимся с другими телеканалами. Донесем это до общественности. Всеобщая безопасность – это не гонка за рейтингами. Мы ведь и раньше это знали, Ник.
Юнитас повернулся к вице-президенту.
– Прессбургер, предложи Квинси то, что мы обсуждали. И ни пенни больше для этого подонка.
Гласс захлопала в ладоши:
– Молодец, детка.
– Коллинсворт. Позовите, как там его, эксперта по бандам, того, с усами. Притащите его сюда – мне плевать, пьян он или нет, – и пусть просмотрит видеозапись. Символику банд, сигналы руками, все, что он найдет. Давайте уже сделаем репортаж, ради всего святого. Заодно посмотрим, сбреет ли он усы.
Прессбургер и Коллинсворт уселись в кресла, схватили телефоны, нажали на добавочные номера и начали разговаривать как люди, привыкшие к неудачным звонкам. Гласс поправила блейзер, просто для пущего эффекта.
– Пойду займусь макияжем и прической, – объявила она.
Юнитас бросил через плечо:
– Дай Чаку закончить смену.
Гласс нахмурилась, но не с материнским недовольством, которое так ценили ее зрители, а с капризно надув губы – гримаса, знакомая только коллегам.
– До этого еще час. Ты серьезно хочешь, чтобы Личико просидел в эфире еще час? Сегодня?
Юнитас обернулся и, к удивлению Бейсмана, не выглядел побежденным. Он упер кулаки в бока и поводил челюстями взад-вперед. Бейсман почувствовал внезапный прилив надежды. Если Юнитас мог противостоять Гласс, пусть даже частично, то и он сможет.
– Позвольте мне рассказать вам кое-что о Чаке Корсо, – сказал Юнитас. – В то время как все мы сходили с ума от страха из-за того, что актер себя дискредитировал, Личико сам приехал на студию, держа руль в своих маленьких ручонках, ни свет ни заря, за шесть часов до эфира, и приготовился к работе. Не ради личной славы, не в надежде на то, что его «бренд» что-то выиграет, а потому, что осознал, что ситуация очень сложная, и хотел помочь, можете себе