Завибрировало очередное сообщение. Выставив ту же ногу, которой он пнул панель лифта, Бейсман не дал дверям закрыться. В коридоре сразу достал телефон. Все четыре сообщения были от его нынешней стажерки Зои Шиллас, которая до сегодняшнего утра писала ему всего один раз, чтобы спокойно, профессионально и без ошибок сообщить, что опоздает на работу из-за эвакуации в метро. Иными словами, она была не из тех, кто раздувает из мухи слона.
911 бейсман 911
не хочу писать нужно поговорить лично это зои
где ты очень серьезно нужно поговорить прямо сейчас
ты блин охренел где ты это касается гребаного БЕЛОГО ДОМА
18. Яйца покрепче
Черт, а вот и Бейсман. Исполнительный продюсер был журналистом старой школы: он пил кофе, глотал антациды и так косился на понторезов вроде Чака Корсо, словно их костюмы от «Армани» были знаком принадлежности к Рейху. Будучи предвзятыми по расовому признаку, Бейсман и Чак инстинктивно держались порознь, и никогда еще последний не встречался с первым один на один за столом, что было равносильно визиту тренера на стадион. Увидев приближающегося Бейсмана, Чак упал духом, но по крайней мере это означало, что дух еще остался.
Только что он за пять минут вяло обрисовал текущую ситуацию. Нападавшие были безоружны и находились в состоянии, подобном трансу. Силы национальной безопасности были развернуты в сорока городах. Повсюду были мобилизованы аванпосты Национальной гвардии. Октавия Глостер, работающая в Тампе, сообщила, что число смертей в домах престарелых уменьшилось, а ожившие пациенты стали вести себя агрессивно. «Граждан попросили следить за новостями, пока угроза не будет устранена».
Ли, слава богу, наконец заговорил. Он сказал, что пришла посылка от Джоани Эббот из Филадельфии и Чаку следует открыть ее прямо сейчас и выпить галлон воды с пузырьком «Ксанакса», если есть. Чак, запинаясь, произнес необходимые данные для получения посылки «от Джоани Эббот из Филадельфии» – и камера 2 прекратила лазерную пытку, передав напоследок в наступившей темноте неистовый топот Натана Бейсмана. Чак схватил левой рукой правую: ему нужен был ноутбук, ему нужен был ChuckSux69.
Наметанный глаз заметил, как Бейсман телом заслонил камеры от находящихся в диспетчерской. Затем тот сорвал с галстука Чака петличку с двумя микрофонами, бросил ее на пол за креслом и оперся обеими руками о стол ведущего напротив Чака, стараясь шептать, чтобы микрофон не уловил его голос.
– Ты убрал сиськи.
Речь шла о жизни и смерти, а этот вечно угрюмый старик болтал о… о чем?
– Ролик про весенние каникулы, – пояснил Бейсман. – Ты заставил Ли убрать этот сюжет.
Десять минут назад, стало быть? Чаку уже пришлось призадуматься, как при делении в столбик, чтобы вспомнить, о чем речь. Пока Чак разговаривал в прямом эфире по телефону с Октавией из Тампы, Ли играл за его спиной обычный видеоролик из Флориды. Кадры перескочили с фотографий национального парка Эверглейдс на весенние каникулы: девушки в ярких купальниках чокаются пластиковыми бокалами, студенты колледжа с затуманенными глазами танцуют в пене. Чак нашел слова Октавии и визуальные эффекты Ли подходящими друг другу в своей бессмысленности: бездумная погоня молодежи за сенсорными стимуляторами, плотская тяга, растущее опьянение. А ребята все танцевали и требовали продолжения банкета.
И все же Чак заставил Ли прекратить, он отдал приказ – Ли Саттону! – в прямом эфире. И конечно же, кадр со студентками, трясущими обнаженными грудями в бикини и плескающимися шампанским, замер, и пьяный вопль одной из девушек стал похож на крик отчаяния.
– П… прости? – уточнил Чак. – Я просто… Мне казалось, это не…
– Яйца у тебя покрепче, чем я ожидал, – огрызнулся Бейсман. – Бывали случаи, когда я приказывал Ли, прямо в его крысиную морду, переключиться с кадров соблазнительной плоти, а он прямо говорил, что не понимает меня. Не понимает, потому что я черный. Кому мне было жаловаться? Юнитасу? Он под любым предлогом приплел бы белых. У тебя хорошо получилось, Личико.
– Я сказал «оснащенный» вместо «осложненный».
– Я знаю.
– «Предупреждено» вместо «подтверждено».
– Да, я слышал. Заткнись. Зато ты вселил в меня маленькую надежду. А надежда – это то, чего сейчас не хватает.
Чак смутно припоминал, что именно это слово пришло ему в голову перед тем, как он начал вампинг. «Надежда еще есть», – вспомнил он. Вспомнил и РАССКАЗЧИКА ПРАВДЫ. Бейсман думал, что у него хватит смелости? Он ошибся. Чак перегнулся через стол и взял продюсера за руку. Холодная. Значит, сам Бейсман сейчас на взводе.
– Уберите меня с эфира, – взмолился он.
Взгляд Бейсмана пронзил Чака насквозь.
– Слушай внимательно, Личико. Ты меня слушаешь?
Чак кивнул, его голова подпрыгивала, словно наполненная гелием. К нему бочком подошел гример с палитрой тонального крема и кисточкой для пудры.
– Отвали, – рявкнул Бейсман.
Мужчина бросился прочь. Бейсман выкручивал предплечье Чака, пока не схватил его за запястье. Это было больно. Глаза Чака расширились, затем наполнились слезами, затем прояснились. Лицо Бейсмана покраснело. Сеточки морщин и блеск пота придавали его старческой коже вид лакированной древесины. Бейсман облизал губы и ощутил кисловатый привкус, который бывает только при проблемах с желудком.
– В общем, слушай внимательно, – прошипел Бейсман. – Через полчаса, когда ты закончишь, в эфир выпустят Гласс. В эфир, понял? В этот эфир. Как только она все тут оккупирует, сам знаешь, будет переворот. Пока мы разговариваем, она надевает подгузники для взрослых, чтобы даже мочиться, не вставая со стула.
– Понял. – Чак ненавидел свой мнительный характер, но ничего не мог с этим поделать. – Я пытался, но у меня ничего не вышло… Я не гожусь…
Бейсман сжал запястье Чака так сильно, что у того перехватило дыхание.
– С чего это вдруг? Ты все утро справлялся, Личико. Я видел. Все видели. И правда в том, что у нас действительно нет выбора. Ты думаешь, сейчас все плохо? Как только Рошель Гласс выйдет в эфир, взорвется бомба замедленного действия. Все забьются по домам и будут смотреть это мерзкое дерьмо, а затем станут угрозой для друзей и семей. Если слухи верны и…
– Нет, – настаивал Чак. – Это… Ли ведь говорит, Они бандиты, да?
– И ты, Брут, – усмехнулся Бейсман. – Говоришь «Они» и «Их». Они – это мы, Личико.
– Ты о чем?
Бейсман резко покачал головой.
– Это не бандиты, так не бывает. Это происходит по всему миру.
– Что? – Личико аж поперхнулся информацией.
– Я только что из диспетчерской. Все в следующих репортажах. Сидней, Тегеран, Киншаса, Афины. Разве это похоже на бандитизм?
– Но говорят… Нам говорят…
– Говорят, все нормализуется в течение суток.
По стекающим каплям пота Чак понял, что улыбается.
– О, это…