Детектив кивнул.
— Да. Но в случае с этой девушкой он использовал презерватив. Мы пока не обнаружили никаких следов ДНК неизвестного подозреваемого, хотя анализ еще проводится.
Тяжелое чувство скорби навалилось на нее. Джози смотрела на мужчину, ее сердце колотилось в груди. Наконец, кивнула. Что она могла сказать?
— Не желаете ли стакан чая со льдом, детектив? — Она решила, что у него есть еще несколько вопросов, и ей не помешает немного времени, чтобы собраться с мыслями. День был теплым, солнце стояло высоко в небе.
— Было бы здорово.
Джози встала, подхватила корзину с бельем и поспешила в дом. У окна, выходящего на боковую сторону дома, задержалась на мгновение, чтобы глубоко вздохнуть, ощущая прохладу обшивки фермерского дома под ладонями, которая успокаивала ее. Мертвая девушка. Закованная в цепи. Изнасилованная. Уморенная голодом. Заклейменная. Джози закрыла глаза. Это было последнее, чего она ожидала сегодня. Последнее, чего ожидала... когда-либо.
**********
Зак поднял глаза, когда из дома появилась Джози с подносом, на котором стояли кувшин и два стакана. Она поставила все на круглый плетеный столик и протянула ему холодный напиток в стакане, покрытом капельками влаги. Их пальцы соприкоснулись, и девушка посмотрела ему в глаза, а затем отвела взгляд. Он сделал большой глоток холодной и сладкой жидкости.
— Это потрясающе. Спасибо.
Джози кивнула, снова усаживаясь в кресло и поднимая свой стакан. Он заметил бледно-розовые отметины на ее запястье и сразу понял, что это: поблекшие шрамы от кандалов, которые она когда-то носила. Боже.
Зак наблюдал, как она делает глоток, и его охватило странное чувство. Ему казалось, что он знает эту женщину, но в то же время это было не так. Сидеть и разговаривать с ней было как-то нереально, потому что, когда много лет назад видел ее через больничные окна, и на фотографиях с места преступления, то видел только совершенно расстроенную версию ее самой. Теперь, казалось, он не мог оторвать от нее взгляда, восхищаясь ею. Джози Стрэттон было всего двадцать лет, когда она сбежала со склада, а сейчас — двадцать восемь. Красивая. Уверенная в себе. На вид уравновешенная. Это было очевидно, несмотря на то, насколько девушка была потрясена информацией, которую он ей только что сообщил. И несмотря на шрамы, которые она до сих пор носит. А чего он ожидал? Сломанную тень человека? Может быть. И возможно, именно поэтому реальная женщина, представленная вблизи и в трехмерном изображении, так поразила его. Что-то в ней притягивало его. Сильно. Это было почти физическое ощущение.
Когда она взглянула на него поверх своего стакана и их взгляды встретились, его поразило осознание: он думал, что воспоминания об ее глазах приходили к нему время от времени на протяжении многих лет. Но он ошибался. Глаза Джози Стрэттон никогда не покидали его. Они оставались в его сознании все эти годы, держа его в плену.
Этот проклятый комплекс героя, в котором обвиняла его сестра. Возможно, Бетси была не так уж далека от истины. И, возможно, именно Джози Стрэттон пробудила это в нем, заставив выйти на передний план — потребность защищать. Вершить правосудие. Каким-то образом исправить ужасающую несправедливость.
— Где вы жили до переезда в Оксфорд? До смерти вашей тети?
Джози сделала еще глоток и бросила на него взгляд, в котором он прочел недоумение. Похоже девушка задавалась вопросом, какое отношение эти вопросы имеют к убийце-подражателю. Он не был уверен, что это так, но не повредит узнать, с кем она общалась, какой была ее жизнь, если это кто-то, с кем она сталкивалась в какой-то момент времени, и кто решил воссоздать преступление, жертвой которого она стала. Но он также не мог отрицать, что хотел узнать больше об этой женщине, которая его так завораживала.
— Я снимала квартиру в Маунт-Адамсе. Работала там же. — Она посмотрела куда-то ему за спину, словно заглядывая в прошлое. — Мой социальный работник нашла мне работу по расшифровке текстов для одного адвоката. Плюс в том, что я могла работать дома. — Она опустила взгляд, разглядывая свои руки. — После всего, что случилось, я нечасто выходила на улицу. И... делала все, что могла, чтобы расследовать исчезновение сына. — Девушка прочистила горло. — Я получила несколько рекомендаций, работы хватало, чтобы платить за квартиру, покупать продукты...
— Вы так и не закончили учебу?
— Нет. Я так и не вернулась. Как бы то ни было, — сказала она через мгновение, и в ее голосе появилось больше жизни. Было похоже, что девушка собралась с силами, отошла от воспоминаний о мрачных днях после побега, о травме, которую, должно быть, пережила. — Я занималась этим семь лет. Пять лет назад заболела моя тетя, и она больше не могла меня навещать. Это побудило меня купить машину. — Она указала на подъездную дорожку, где перед его седаном был припаркован белый побитый малолитражный автомобиль, выглядевший так, словно был на последнем издыхании — или колесе, в зависимости от обстоятельств. — И я стала ездить в Оксфорд, чтобы навещать ее в учреждении, куда ее поместили. — Ее губы изогнулись в улыбке, от которой у Зака перехватило дыхание. — Я переехала в этот дом в прошлом году. Гостиница закрылась за несколько лет до этого. Думаю, ее болезнь началась задолго до того, как тетя кому-то сообщила об этом, и это было слишком тяжело для нее. Когда она только заболела, мы часто говорили о том, что, когда ей станет лучше, мы снова откроем гостиницу и будем управлять ею вместе. — Ее улыбка ослабла. — Она так и не поправилась, но оставила дом мне, и теперь я делаю все, что в моих силах, чтобы все заработало. Мне это необходимо, если хочу и дальше жить здесь.
Зак читал между строк. Пожилая женщина оставила ей имущество, но это было все, что она могла дать. Последние восемь лет Джози едва сводила концы с концами, так что вряд ли у нее были какие-то сбережения. Теперь она пыталась самостоятельно отремонтировать этот старый фермерский дом, не имея достаточных средств, чтобы вести в нем бизнес и позволить себе остаться здесь. Его восхищение ею возросло многократно.
— Есть еще родственники в этом районе?
— Моя мать живет в Цинциннати. Мы не очень близки. Отец, — она опустила глаза, — ушел от нас, когда я была ребенком. С тех пор мы с ним не общались. У меня есть кузен, который живет неподалеку, но это все, что касается семьи в этом районе сейчас. — При