…Через два дня после этого визита Артагана в Ца-Батое состоялось общее собрание колхозников. Оно постановило удовлетворить просьбу Артагана Темирова об освобождении его от должности председателя колхоза.
За это решение долго никто не хотел поднимать руку, как ни взывал председательствующий.
Кто-то спросил из задних рядов:
— Да пусть же Артаган встанет, скажет, кто его чем в колхозе обидел.
Один старик прошамкал:
— Долго тебе жить, Артаган, что ты собираешься делать на пенсии? Ты же в сравнении со мной юноша, ты полон сил…
Дородный, осанистый Сяльмирза́, пришедший на собрание в папахе стоимостью в двести рублей, тут же добавил с ухмылкой:
— Ну, а раз он такой юноша, — наверное, хочет взять вторую жену, чтобы не скучать…
Сяльмирза — сам старик, ему еще простительна такая развязная шутка со своим одногодком Артаганом, ну, а вот тот молокосос, что себе позволяет, — тот, который, давясь смехом и пряча лицо, острит:
— Люди, зачем ему вторая жена, если он со своей Зале́йхой три слова в год говорит?
— Ва, нах! — крикнул громко председательствующий. — Оставим шутки, не для этого собрались. О том, что будет делать Артаган, у нас речь пойдет по второму пункту повестки дня!
— Давай второй пункт! — закричало собрание, хотя никто не мог взять в толк, при чем тут этот второй пункт, скучный и «дежурный»: «Об улучшении дорожной сети в колхозе».
Встал председатель сельсовета Абдурахма́н и зычно объявил:
— Намечается пробить дорогу через ущелье реки Гурс, Артаган возглавит это дело, а поэтому…
Не успел он договорить, как собрание взорвалось таким дружным криком «Вурро́!» [15], что с деревьев рощицы, где собрались колхозники, взметнулись птицы.
Расталкивая всех, к столу президиума кинулся Кривой Хасан из аула Борзи́ с высоко поднятыми вверх руками:
— Голосую за то, чтобы отпустить Артагана! Мало вам одной моей руки? Поднимаю две! Если и есть на свете человек, который сумеет покорить Гурс, так это наш Артаган!
Какой-то шутник, пользуясь шумом и суматохой, не удержался сострить по адресу Хасана:
— Будет дорога — Хасан сможет сам съездить в долину еще за одной невестой!
Хасан ринулся в толпу, но не смог отыскать обидчика.
Когда смех утих, проголосовали за освобождение Артагана от должности. Однако расходились многие с собрания разочарованные.
— Строить на общественных началах? Знаем мы эти начала… — говорили одни. — Кто выйдет с лопатой, а кто скажет: у меня своих дел в хозяйстве полно!
— Да когда это порядочный горец стоял в стороне от общей заботы? — возражали им. — А наши старинные белхи́ [16] — это разве не те же общественные начала? Сосед всегда шел на помощь соседу в постройке дома или корчевке кустарника под поле…
— Сравнил! Слепить тысячу сама́нных кирпичей [17] или пробить дорогу в двадцать километров! Слышал ты в нашем ущелье когда-нибудь о таких белхи?
Председатель сельсовета Абдурахман обернулся на ходу и кинул раздраженно:
— Что вы за люди! Объяснил же я вам на собрании, что сам председатель Совета Министров обещал Артагану поддержку!
— «Поддержка»! Что он, сам к нам с лопатой приедет? Восьмидесятилетний Зяудди́н, опустив голову и постукивая кизиловой клюкой о землю, раздумчиво говорил:
— Не оплошность ли мы сегодня на собрании сделали, отпустив Артагана?.. Хотя теперь что уж рассуждать… Говорят, дурень только на мельнице вспомнил, что мешок у него был с дыркой! «Дорога, дорога»… Дело это туманное, далекое, а нам дальняя зурна всегда приятной кажется. Я вот над чем думаю, люди: не получится ли, что и дороги не будет и председателя дельного потеряли?..
Харон с лесоучастка, неизвестно зачем забредший на собрание, стоял в кругу дружков и цедил сквозь зубы:
— Смотрите-ка, этого Артагана из председательского седла вышибли, так он норовит хоть на хвосте лошади удержаться! Я когда шофером был, сколько раз с этим Гурсом мучился. Только сумасшедший захочет вдоль такой реки дорогу строить! Там бы и государственные дорожники отступились… И Артаган ведь знает Гурс лучше всех нас. А затеял все для чего? Опять командовать ущельем хочет, верховодить людьми!
Этих слов Артаган не слышал. Но, проходя мимо осанистого старика Сяльмирзы, он услышал его слова, сказанные вполголоса:
— Еще и эта дорога на нашу шею… Совсем мы людей согнули, воллахи! А все из-за того, что кто-то славы жаждет…
Артаган остановился и медленно повернулся. Сяльмирза осекся, четки замерли в его холеной, белой от постоянных молитвенных омовений руке, он пробормотал:
— Не проглотить ли меня хочешь, Артаган? Хе-хе… Иди, иди. Это я не тебе говорил… Это я просто так…
Но Артаган подошел к нему. Склонив голову, он словно бы разглядывал новенькие ичи́ги [18] Сяльмирзы и сравнивал их со своими потрескавшимися, побелевшими от времени кирзовыми сапогами. На ичигах сверкают галоши с кожаными ремешками.
— Ты-то от каких трудов согнулся, Сяльмирза? — спросил медленно Артаган. — Сколько помню, не видел я тебя с лопатой. Сколько помню, не жил ты заботами Ца-Батоя. — Помолчав, он добавил негромко: — И я знаю, почему ты такой… — Артаган поднял голову и в упор посмотрел в выпуклые, с красными прожилками глаза Сяльмирзы.
— Ты что… Ты что… — пошевелил плечами Сяльмирза, обеспокоенно оглядываясь по сторонам и стараясь не повышать голоса. — Этак ты меня и врагом назовешь? Я просто хочу сказать, что сама наша власть сумела бы сделать все гораздо лучше, так, как никакой общественности и сниться бы не могло… Понимаешь? Вот как я сказал! Вот как! Ты брось переворачивать, Артаган! Это тебе не шутки… А насчет того, чтобы нам самим строить дорогу, — я первый голосовал, люди видели. И доля моя в этой стройке будет…
Оба старика — Артаган и Сяльмирза — вели свой острый разговор вполголоса, потому что неподалеку стояла молодежь, а при ней старикам не годится затевать ссоры, иначе с кого молодым и пример брать?
Все же Харон догадался, что тут что-то неладно. С деланно-добродушным смехом выкрикнул:
— Ва, Сяльмирза, ты не очень-то перечь нашему Артагану, а то он, создатель будущей дороги, вызовет тебя в свой холодный «кабинет» где-нибудь в лесу у Голубой скалы и поставит по стойке «смирно»!
Не успел Артаган подумать, что надо бы осадить этого паршивца Харона, как со стороны донесся юношеский голос:
— Харон, а почему ты сказал