– Я то, я сё, я суперфотограф, работала в «Пандоре», снимала ювелирку, в моей квартире только белая мебель, кстати, у меня пятнадцатилетняя дочь, вам, наверное, интересно, сколько мне лет?
– Нет, – вяло реагируем мы с Юриком и переглядываемся, а Вероника уже трындит о своих породистых котах.
Через пятнадцать минут мы понимаем, что эту лавину слов необходимо любым способом остановить. Вероника достает из кармана самый последний новенький айфон и показывает нам фотографии упитанных бенгальских кошаков. Словно неуемный ветер, приносящий непогоду, словно потоки воды с неба, с которыми не справляются ливневки, словно летние грозы, когда МЧС не советует парковаться под деревьями и шаткими конструкциями, словно разъяренный Ишкур, насылающий гром и бурю, обрушилась на нас ее речь.
Юрик осторожно произносит:
– Вероника, чудесные коты, правда, но нам надо отснять кучу всего и срочно. Мы уже месяц без фотографа. Так что давай Аня тебя сейчас коротко введет в курс дела, потом познакомим тебя с Ваней, нашим арт-директором, – формально ты будешь в его отделе, но все съемки делаешь для нас, то есть по факту работаешь в нашем режиме и отчитываешься Ане и мне. Ясно?
Вероника благополучно пропускает его реплику мимо ушей и еще минут десять рассказывает о такой классной и неповторимой – себе. Через некоторое время удается усадить ее за мой стол. Я рассказываю о наших проектах, для которых срочно нужна съемка: Swan Cosmetic, зубные пасты и фирма, которая делает фитинги. Вероника слушает и качает головой в знак согласия так, словно знает, что такое фитинги. Для косметики и паст нужны красивые кадры в соцсети по контент-плану, тексты и идеи готовы. Вероника кивает, но не может сдержаться и начинает рассказывать про наполнение аккаунта какой‐то фирмы часов, в ее руке вдруг снова оказывается айфон, и следующие полчаса мы смотрим ее гениальные произведения с прошлой работы. С некоторым трудом возвращаю ее к делам.
Часа через четыре (я умираю от голода и усталости – давно не приходилось так тяжело, утомительно общаться, да еще и с незнакомым человеком, да еще в ущерб обеду!) она вместе с Юрой отчаливает на свое рабочее место к Ване в отдел. Я высылаю ей все презентации, ссылки на контент-планы и краткий список кадров, которые нужно отснять срочно, желательно вчера.
Когда Юрик возвращается, то выглядит немного растерянным.
– Не знаю, кто ее Леше порекомендовал, она какая‐то странная.
– Юрочка, я так устала и хочу есть! Давай закажем фастфуда, хочется какой‐нибудь откровенно быдло-еды, чтобы уравновесить этот взрыв гламура и самолюбования.
Словно учуяв запах картошечки и бургеров, тут же прибегает Настя-дизайнер, хватает из коробки наггетс и, размахивая им, взволнованно шепчет:
– Сбежала оттуда. Блин, у нас было так тихо и спокойно… Можно я у вас еще чуть-чуть посижу?
Мы киваем, я пододвигаю к ней коробку с креветками.
– Представляете, Ваня ей показывал шкаф, где лежит всякая хрень для съемок, так она начала возмущаться, что у нас реквизит дешевый. Типа «Что это за пластиковые ложки! Шарфики не “Диор”!» Ужас какой‐то, Аня. И она, не затыкаясь, все время что‐то говорит. Про водителя, который ее возит на мерседесе. Про мужа, который недавно купил дом в Сочи. Зачем ей вообще работа? А еще, – Настя нервно хихикает, – она сказала, что она интроверт! Прикиньте, интроверт она, у нас у всех уши уже завяли. Ваня сразу наушники надел и, чувствую, пошли басы от него в пол – делает все громче и громче. А потом взял куртку и ушел. Думаю, сегодня его можно уже не ждать. Вот он – интроверт!
Спустя неделю мы начинаем привыкать. Нет больше тишины и покоя – Вероника, миниатюрная девушка с нежным личиком, – заполняет собой все наше креативное пространство. Мы временно больше не любим нашу работу. Мы страдаем. Наш мирный насиженный уголок проклят: Энки отнял силы, Уту запечатал уста нам, Нинмах парализовала наши члены. Соцсети с косметикой и пастой ждут новых постов – а мы ждем хоть какой‐то компенсации за истраченные нервы.
Веронике дана неделя на изучение материалов и подготовку нескольких пробных кадров в соответствии с контент-планами. Есть тексты, идеи, описание товаров. Есть реквизит, фотоаппарат, фоны, фотобокс – есть все; нужно только, чтобы кто‐нибудь нажимал на кнопку. Мы с Юрой надеемся, что свое безумное поведение Вероника компенсирует быстрой и хорошей работой, и проблема наполнения соцсетей перестанет быть нашей головной болью. Она ведь суперпрофессионал с таким огромным опытом, блин!
– Надеюсь, я в последний раз скачиваю убогие картинки из фотобанка.
– Да уж. Раз она такая юродивая, должна хотя бы фотать гениально.
– Она тебе показывала, что снимала для ювелирки и часов?
– Да, вполне прилично. Сверкает там, переливается. Красиво. Вылизано.
– Ладно, тогда я немного потерплю. Хорошо, она хоть не с нами сидит. Отдел дизайна уже воет от нее. Ваня жалуется, что ребята теперь все делают очень медленно и ничего не успевают в срок.
– Конечно, если бы тебе постоянно лили говно в уши, без остановки, у тебя бы тоже упала производительность.
– Курить.
– Да.
– Как же, оказывается, было хорошо без нее.
Итак, совещание у Леши. Вероника показывает, что отсняла. Если бы она нам понравилась, мы бы предупредили ее, что сначала Леше ничего не придется по вкусу и это не нужно принимать на свой счет. Ему необходимо поморщиться, покривляться, поныть. Но мы ее ненавидим, поэтому мысленно запаслись попкорном. Как наша принцесса отреагирует на капризы короля?
– Несексуально, – Леша хмурит бровки. – Как‐то тускло.
На фото на белой простыне в центре лежит тюбик с кремом, на отдалении белые же цветочки, кажется, чубушника, на белой подставке стоит белая чашка, в ней вроде кофе с молоком (вид сверху, выглядит как вписанный в квадрат круг), и кофейного же цвета крекеры насыпаны в миску с другой стороны. Композиция выглядит действительно очень аккуратно, ровно, уныло и да, совершенно «несексуально». Мы с Юриком смотрим на этот тухляк и понимаем, что сегодня придется снова брать картинки из фотобанка.
«Да я бы лучше сфотала», – думаю я, испытывая муки совести, потому что именно так непрофессионалы обычно думают про работу любого фотографа. У Вероники такой вид, словно она сейчас пойдет вскрывать вены в туалете.
Вторая фотография еще хуже: на темной поверхности накиданы вповалку темные роликовые коньки, темные джинсы, темные наколенники, а в центре лежит пересвеченная баночка с кремом – пересвеченная настолько, что угадывается только силуэт.
Юрик, предвосхищая