– Я тебя прекрасно слышу. – Голос Юрика спокоен, и в нем совсем немного иронии для тех, кто умеет ее распознать.
– Юра, – уже потише, но все еще на взводе продолжает Снежана, – завтра, оказывается, День красоты. День красоты, понимаешь? А в аккаунте Swan Cosmetics запланирована картинка с кремом для ног. Для ног, Юра! Конечно, ноги тоже могут быть красивыми, хотя обычно все‐таки речь не о пятках с натоптышами, а у нас пост про натоптыши, Юра! Это катастрофа! Надо поменять картинку.
– Я посмотрю, может, что‐то переставим из готового, у нас лежит запас на месяц примерно.
– Юра, я уже посмотрела этот запас – там решительно ничего подходящего! Подумай только, это же День красоты! Как ты не понимаешь, это ведь особенный день для каждой девушки!
Юра медленно и очень профессионально поднимает бровь. Надеюсь, для Снежаны это выглядит как удивление, а не как угроза. Обычно Юра лучше всех знает, что когда поставить в соцсети, хоть про бетонные плиты, хоть про презервативы, хоть про косметику. И сейчас Снежана на опасном пути, ибо с Юриком они на равных, он ей не подчиняется, в отличие от всех нас.
– Снежана, я посмотрю, что есть из неутвержденных картинок, и выберу что‐нибудь. Или можно попросить отдел дизайна быстренько сделать нам коллаж с букетом роз специально ко Дню красоты, – последние два слова он тоже произносит с нажимом.
Снежана оживляется.
– Да! Да, Юра, ты прав! Я сейчас же позвоню Ване. – Ее пальцы уже на кнопках телефона. – Ваня! Ваня! У нас катастрофа, выручай!
Мы с Юриком снова переглядываемся так, чтобы Снежана не заметила. Я вижу, что он тоже видит лицо арт-директора Вани в этот момент. Эти усталые голубые глаза. И как он сейчас с огромным удовольствием пошлет Снежану на-а-а… все четыре стороны, потому что ему она тоже никакой не начальник.
Некоторое время Снежана молчит. Кивает так, что Ваня, наверное, видит это сквозь стены. Кладет трубку. Смотрит на нас торжествующе.
– Лиля сделает. Это новенькая. Он ей все объяснит. Аня, напиши для Лили бриф. Сердце, выложенное розами, только не красными, это пошло, и надпись: «Не забывайте, вы и есть красота!»
Вижу, как у Юрика начинает двигаться нижняя челюсть – это признак отвращения.
– Снежана, сердце из роз…
Я тоже не выдерживаю:
– Не забывайте, что вы красота?
Снежана смотрит на нас с характерным для нее удивлением – так смотрят на птичку, которую ты кормил, а она клюнула тебя прямо в палец.
– Хорошо, у вас полчаса придумать картинку и текст. Аня, как придумаете – бриф Лиле на почту. И позвони ей, проконтролируй, что она получила и все поняла. Все поняла? – Это уже мне.
Киваю.
– Я на обед.
Если Снежана уходит «на обед», это значит, что ее можно уже и не увидеть сегодня.
Юрик ждет, пока отзвучат каблуки в коридоре, и говорит:
– Сердечко, но не из роз, а из полевых цветов. Колокольчики, ромашки, что там есть непошлого. Текст придумай сама. У меня встреча, я отъеду на пару часов. Ничего сложного, любой дурак нарисует такую картинку.
– Э-э-э… эй! – кричу я уже в закрытую дверь. – Вот сука же!
Наташа Авченко перестает бормотать и смотрит на меня осуждающе.
– Аня! Вы ругаетесь?
Она со всеми на «вы» и удивляется постоянному мату в этом помещении. Никак не привыкнет. Голубая кровь Авченко. Сегодня ей предстоит услышать от меня слова покрепче.
Придумываю новый слоган, описываю как можно подробнее сердечко из полевых цветов, нахожу какие‐то референсы и отправляю все это загадочной Лиле. Жду пять минут, отыскиваю ее номер в справочнике, звоню. Длинные гудки, долго, уже почти кладу трубку – клац. Сняли. Но молчат.
– Алё, – говорю, – это Лиля? Это Аня из маркетинга, я вам отправила на почту…
– Кхм, – перебивает меня высокий пронзительный голос. – Да, это Лилия. Слушаю.
Та-а-ак.
– Это Анна из отдела маркетинга, – повторяюсь, становлюсь более официальной и замедляю темп. – Я вам на почту отправила бриф с заданием. Иван говорил сегодня со Снежаной. У нас есть срочная работа, он вас выделил под нее. Посмотрите, пожалуйста, почту, там должно быть письмо…
– Почту? Какую почту?
Зависаю.
– Может быть, вам еще не настроили рабочую почту? Давайте я распечатаю и подойду к вам, объясню, что сделать, хорошо? Работа срочная, надо сегодня к вечеру. Завтра материал уже должен быть в соцсетях у заказчика.
– Кхм… кхм…
У меня все еще нехорошее подозрение, что Лиля вообще не понимает, о чем я говорю и при чем здесь она.
– Я сейчас подойду, не уходите никуда, ладно?
Атмосфера в мире дизайна несколько отличалась от нашей приземленной действительности. Когда герой Гильгамеш потерял свой волшебный барабан, который вместе с волшебными же палочками провалился в подземный мир, он не горел желанием спускаться туда сам, а послал Энкиду. Я бы тоже предпочла решить всё по электронной почте, но что ж, придется все же спуститься в потустороннюю страну дизайнеров. Если мы, копирайтеры и менеджеры, твердо стояли на земле и смиренно работали, послушно воплощая идеи, хотелки и задумки клиентов, то в отделе дизайна обитали сплошь свободные творческие духи, не принимающие ни сроков, ни видения заказчика, если оно отличалось от их, эстетского, ни правок, которые портили их гениальные задумки. С ними всегда было сложно, но если самые нормальные просто закатывали глаза, сжимали зубы и молча переделывали свое творение в угоду бездушному рынку, то самых экстравагантных и эксцентричных можно было уломать на переделки и выполнение работы в срок только через арт-директора Ваню.
Насколько уютно мне всегда в нашем отделе, настолько не по себе в отделе дизайна. Ровным одинаковым светом горят лампы. Столы стоят как будто хаотично из-за странной планировки. Не так скученно, как у нас, не так тесно, но нет ощущения простора – скорее, разобщенности. Столы огромные, на каждом по два монитора, иные завалены журналами, распечатками, рулонами этикеток. Здесь всегда странная тишина, щелчки мышек, из фотоуголка посверкивает вспышка куда‐то вбок – там фотограф «отщелкивает» продукты для сайтов. Периодически тишину нарушает рев принтера: чудище стоит на отдельном столе и взвывает при печати, взвизгивает, стонет, пока не выплюнет распечатку на толстой фотобумаге.
Я захожу туда, в чуждое и пугающее помещение, и иду сразу к Ване. Как выглядит Лиля, я не знаю, к тому же нашим телефонным разговором она привела меня в замешательство. Ваня встает мне навстречу, я объясняю, что Лиля не может почему‐то прочитать почту, поэтому я лично принесла ей бриф. Ваня берет из моих рук распечатку, смотрит как будто удивленно и идет к самому дальнему столу.