Я раскладываю бумажки с референсами и кладу перед Лилей текст со словесным описанием и слоганом, который должен увенчать наш экспромт. Долго рассказываю, объясняю. Лиля молчит. Спрашиваю, все ли понятно. Она поднимает на меня обрамленные рыжими ресницами стеклянные глаза и произносит чаячьим голосом:
– А почему примеры черно-белые? Цвета какие должны быть?
Я советую ей все‐таки открыть почту, раз с ней проблем нет, и распечатать примеры на их замечательном принтере, потому что в нашем отделе стоит только черно-белый лазерник. Лиля опять кивает, делает небольшую паузу и снова спрашивает:
– Не понимаю, какой текст надо на картинке разместить?
Я терпеливо показываю на вынесенную под описанием фразу: «Поздравляем с Днем красоты! Оставайтесь красивыми, а мы вам в этом поможем». На всякий случай беру карандаш и обвожу ее.
Лиля явно возмущена и обижена, но сдерживается. Говорю, что, поскольку слоган из двух предложений, на ее усмотрение, разместить их одной строкой, друг под другом или вообще как‐то иначе, я не хочу ее ограничивать, задание простое, нам достаточно, чтобы была красивая картинка с полевыми цветами и этой фразой.
– Но тут сказано, что цветы должны быть в форме сердца.
– Да, как вариант. Если найдешь другое решение, почему бы нет. Ты дизайнер, мы полагаемся на твой вкус. Нам просто срочно, очень срочно нужна эта картинка.
Срочно, очень срочно хочется отсюда уйти. Охватывает неуютное ощущение, что я и правда оказалась в стране Кур, из которой нет возврата.
– Часа за два сделаешь? – На самом деле там работы на полчаса, но через два часа должен вернуться Юрик, и тогда это будет уже его головная боль.
Лиля смотрит на меня немигающим взглядом и даже не кивает. Я считаю, что обсуждение окончено и выскальзываю из дизайнерского отдела с чувством опустошения и изнеможения. Дизайнеры все странные, но эта Лиля – совсем отмороженная.
Когда со встречи вернулся веселый довольный Юрик и я показала ему свои рефы и слоган, он сказал: «Супер, Аня, я всегда в тебя верил». И попросил проверить файлообменник, где для каждого была заведена именная папка – туда складывалось все сделанное и то, что нужно «расшарить» для других. Лилина папка была пуста, как мир сразу после сотворения. Юрина рука потянулась к телефону. Во мне шевельнулась жалость:
– Юр, звони лучше Ване. С Лилей сложно разговаривать.
Юра отмахнулся и, услышав ответ в трубке, тут же переключился на режим «очаровательный Юрик».
– Лиля, привет, это Юра из маркетинга. Как там наша картинка? Пришлешь что получилось? – После этого он долго молчал, а его лицо медленно меняло выражение на озадаченное. Никогда не видела такого плавного, длительного, идеального перехода. – Хорошо, я сейчас спущусь. – Последнее было сказано уже в режиме «Юрик идет убивать врагов». Именем Нергала освящен мой топор. Топорище сделано из дерева прочнее камня, а лезвие – из камня, которому и вовсе нет равных. Ударяет без устали рука, держащая топор! Да позаботится великий Нергал обо мне при жизни, да напоит меня водой в подземном царстве, когда настанет мой час – после того, как я сокрушу и покрошу всех врагов, муа-хах-ха-ха!
Я глянула на часы: шесть. В принципе, можно найти что‐то в стоке и налепить сверху надпись самостоятельно или вообще дать ее текстом под изображением. Я удивилась, почему эта светлая мысль не пришла мне в голову раньше.
Когда разъяренный Юрик вернулся ни с чем, я уже нашла несколько подходящих фоток на стоке. Мы сели и вдвоем за полчаса соорудили пост, закинули его в планер на утро и на почту Снежане, которая, конечно, так и не вернулась с обеда.
– Ну что? – спрашивала я, нервно хихикая, – пообщался с Лилей?
Юрик дергал веком и заламывал руки.
Святые, чистые, божественные силы вдохновения
Все мы не те, кем кажемся, как говорил герой одного популярного в узких кругах сериала (если признаться в офисе, что смотришь нечто подобное, можно спровоцировать неделю, а то и месяц обидных насмешек). Но все‐таки он прав, этот герой. Мы не те, кем кажемся нашим коллегам. Мы такие серьезные: что‐то пишем в ежедневниках, кому‐то звоним и о чем‐то договариваемся, делаем отчеты и собираем совещания. А на самом деле, если приглядеться, окажется, что Гоша – музыкант, Валера – геймер, Лиля – толкинистка, а Настя-дизайнер – художница. Я тоже не всецело предана карьере, деньгам, заказам и бизнесу – когда‐то я мечтала стать конной спортсменкой и уже примерно вечность пишу роман. И даже стихи (об этом в офисе тоже лучше не заикаться). Конечно, есть и те, кто по-настоящему погружен в офисную жизнь и ничего другого не желает, но они тоже по-своему эскаписты и романтики, они ведь считают себя взрослыми и умными только потому, что всерьез зациклены на работе, а тех, кто тратит вечера и выходные на какие‐то там дурацкие мечты – застрявшей в детстве малышней. Но дома «работники месяца» снимают дорогие платья и костюмы, бросают в угол сумку Prada и падают на диван перед теликом, поскольку на всякие глупости у них тупо не остается сил. К тому же вечерами проще пить пивас под сериал, чем рисовать картины или ехать на репбазу. Короче, в офисе все мы иронизируем над поэзией, стебемся над искусством и раздуваемся от гордости, что заняты «важным делом». Шифруемся. Притворяемся. И своей тайной жизнью делимся только с такими же ненормальными.
Есть еще персонажи вроде Вани, которые когда‐то чего‐то достигли в той, другой, сфере и поэтому могут этим хвастаться – вроде как им удалось усесться на оба стула. Но это лажа – Ваня когда‐то был перспективным художником и модельером, на одной из выставок его работу – экстравагантную шляпку – похвалил сам Слава Зайцев! А то, что это было пятнадцать лет назад, – мелочи, Ваня еще молод (относительно) и может достичь. Просто надо засесть в студии на недельку (в каждом отпуске он собирается так и сделать, но почему‐то уезжает пить коктейли на морском берегу). Просто надо сотворить хотя бы одну хорошую работу, которая поможет ему бросить офис. Наивно, супер.
Пока Ваня плетет сказочку о том, как он вот-вот станет