Вот такой пестрой компанией мы отправились гулять пятничным вечером по заснеженным бульварам. Настя весело кричала, никто не разбирал что, кидалась снежками. Наташа ежилась в осеннем пальто и ныла о том, как ее не уважают в этой конторе, но вот деньги хорошие… И что вместо брендинга она занимается не поймешь чем, и куда она пойдет дальше с таким странным резюме. А мы с Юрой пытались расшевелить и разговорить Сашу.
Нагулявшись, напрыгавшись в снегу, мы сидим в теплом шумном кабаке, в котором с трудом отхватили последний столик. Кругом бесится, безумствует, напивается, буянит и колобродит офисный планктон. Пятница! Нинкаси, твое творение, чудесное пивоварение, спасает нас каждую пятницу, хотя мы вовсе не пьяницы!
Этого момента все мы – кто в этом кабаке и во всех остальных кабаках сейчас отрываются от земли, изливая в себя пиво, водку, вино, коньяк и закусывая чем придется: бургерами, ребрышками, картошечкой, креветками, салом, – этого момента мы ждали всю длинную рабочую неделю. Это наш момент счастья, надежды и самообмана. Впереди два дня выходных – о, какими огромными, неохватными, бесконечными кажутся они! Сколько всего можно успеть! А пока пятница – надо забыть работу и все связанные с ней огорчения, факапы, обиды и недоразумения. Впереди два дня – целая жизнь! Можно снова пообещать себе начать что‐нибудь с понедельника: худеть, учить французский, быть добрее и прочую хрень, которой никогда не суждено сбыться.
Даже Наташа перестала ворчать – она машет официанту, и мы заказываем еще по одной. Саша сидит тихо, осторожно и любопытно смотрит на нас, слушает. Мы расслабляемся и забываем о том, что она новенькая, а значит, при ней лучше лишнего не болтать. Нинкаси, о чудо, Нинкаси, о диво! Льется по кружкам пенное пиво! Необходимо срочно напиться! А в понедельник снова трудиться.
– Ты не помнишь, какой я заказала сэндвич? – внезапно спрашивает у меня Настя.
– Не, я прослушала.
– Я тоже прослушала, – сокрушается Настя.
– Узнаешь, когда принесут, – издевается Юра, – если принесут.
В кабаке творится ад с неестественно веселой атмосферой. Прямо поперек нашего стола внезапно падает тело, приходит в себя, икнув, вежливо извиняется и исчезает. Ни один предмет на столе не затронут. «Вот это меткость!» – восхищается Наташа. Как официанты умудряются что‐то куда‐то приносить – загадка, так что Настя ловит одного из них за руку, когда тот несет кому‐то полнейшие, с горкой, литровые кружки пива. Кружки опасно накреняются, но официант выпрямляет их, не дав пролиться ни капельке. Настя спрашивает про сэндвич. Официант ничего про это не знает.
– Наверное, это был другой официант.
– А ты сейчас опять заказала сэндвич?
– Не волнуйся, если принесут два, мы их съедим. Даже если пять принесут, сожрем и не подавимся.
Реальность начинает крошиться, распадаться на фрагменты. Всем уже давно плевать на Сашу. У меня путаются мысли, в них промелькивает ужас, как тень из страны Кур: зачем мы так насвинячились, завтра же на рабо… А нет. Слава богу. Сегодня пятница, завтра буду спать часов до пятнадцати утра. Наташа Авченко повеселела и лихо пляшет под заводной рил с каким‐то незнакомым парнем. Юрик пьяно ворчит:
– Вот выйдет она за него замуж, растолстеет…
– Наташа? Она же дрищ.
– Ну, дай помечтать.
– Тебе просто нравятся полные, хочешь всех откормить, носишь ей пирожки.
– …выйдет замуж, бросит работу, и кто будет заниматься этой фигней, которую она так смиренно терпит?
– Так тебя это беспокоит – что мы без Наташи останемся? Ха-ха-ха!
– Выпьем.
– Выпьем, – выпили дружно по полной кружке, как Энки и Нинмах, когда по пьяной лавочке создавали нас, человеков.
Пьяная грустная Саша вдруг произносит пьяную грустную речь:
– А если я уйду, никто даже не заметит. Я была лучшей в универе! Я писала лучшие эссе! Я работала в издательстве детской литературы! А ты, Аня, мне даже маленьких текстов не даешь писать. И толку было просить устроить меня сюда… Вот знайте, связи – фигня, если тебя все игнорируют.
Следующие минут сорок мы утешаем плачущую Сашу. Бар начинает пустеть. Настроение уже не то, да и пора расходиться по домам. В метро – сплошь бухие клерки, компашками или по одному. Мрачные или веселые, сонные или гиперактивные. Это наше время. Это наш подземный мир.
Исключение № 2 из правила № 1
По пятницам можно всё, даже пить с коллегами! Главное, веселиться, а не грустить. Если грустно, лучше поехать домой и напиться в одиночестве. В понедельник, независимо от событий на пьянке, делать морду кирпичом. Да пребудет с нами всеблагой бог Вечерпятницы! Да отступит его злая богиня-сестра Утропонедельника!
Вначале были числа
Учет и отчетность, налоги и взносы, счета-фактуры, ведомости, проводки, деньги, выписки, платежки – что ты об этом ведаешь? Ведь язык письменный, числа были изобретены ради записи расходов, счетов, доходов, накладных, а не для высокого художественного слова. О, как они этим гордятся! Смотрят на нас, как на второсортных. Именно они начисляют нам зарплату. А ведь зарплата – единственная причина, почему все мы здесь ежедневно с десяти до семи.
Правило № 2
Если бы не зарплата – кто бы на нее ходил, на эту работу?
Эту истину открыла мне бухгалтер на моей самой первой работе, куда я пришла юной девчонкой, наивно считающей офисное рабство временным неудобством. Я училась на вечернем, потому что знала, что без работы