Думали мы, гадали, почему Валера такой прыткий и отзывчивый, и ничего не приходило нам в голову, кроме самого дурацкого объяснения – просто он человек такой. Хороший. Но все, конечно, оказалось не так. Валера был геймером. Разборки с пользователями отнимали у него драгоценные минуты онлайн-игр, и он бежал скорее все решить, чтобы вернуться в свою реальность. Все вечера, выходные и отпуска он играл запойно, безостановочно. И однажды из отпуска не вернулся. Ну, заигрался, наверное.
Так вот, когда однажды я не обнаружила рабочую общалку на своем компьютере, я все сделала, как положено. Написала заявление в службу поддержки. И полдня ждала ответа. Юрик весь день осекался: «Я отправил тебе в ча… а черт, ладно, лови на почту». Пропустила все мемасики. Все сплетни и милую болтовню. К вечеру стало ясно, что никто ко мне не придет.
На следующий день, включив комп и проверив, не появился ли мессенджер (вдруг админы приходили ночью! ничего нельзя исключать), я, скрепя сердце, отправилась к ним. В пустыню, где змеи и скорпионы, в страну ужаса и мрака, где царят безмолвие и одиночество…
В комнате было темно, горело несколько мониторов и настольных ламп. Сначала мне показалось, что в помещении никого нет. Потом я услышала шепот, из которого смогла разобрать лишь некоторые слова: «курс», «биржа», «биткоины» и «оборот». Но тут кто‐то из них заметил меня:
– Вам чего?
– Здрасьте, я вчера днем оставляла заявку. Мне надо установить рабочий мессенджер.
– А он что, не установлен?
– Был, но пропал. – И тут я зажмуриваюсь от их громогласного смеха.
– Ладно, ладно, – говорит один, самый противный, – мы попозже придем и решим твою проблему.
– А сама она не может его поставить? – спрашивает, видимо, новенький.
– Нет, – хором отвечают два других, причем противный делает жест, означающий, что я представитель расы тупых, к которой относятся примерно все. Разумеется, кроме них.
– Можно поскорее? Там вся моя рабочая переписка.
– Да-да, скоро придем.
– Вы там чего, на бирже криптовалют играете?
Тут они словно оцепенели. Замерли на мгновение. Потом один надвинулся на меня, другой попытался загородить монитор.
– Не думаю, что Сергею это понравится, хм… – задумчиво протянула я.
– Анна, – ого, он знает, как меня зовут! – вам показалось. Давайте я прямо сейчас поднимусь к вам и установлю программу.
– Отлично! Пойдемте!
Уже в дверях я остановилась и оглянулась. Оставшиеся двое снова прилипли к монитору и шепотом забормотали заклинания.
– Давай, покупай скорее, падает, падает, нам повезет!
– Ребят, а вы не думали просто устроиться на хорошую работу с нормальной зарплатой?
– Чего? – не поняли они.
Да, понимаю их. Я тоже хочу когда‐нибудь получить наследство от несуществующего богатого дедушки. Замуж, как Олеся, не хочу. Хочу быть свободной, богатой и одинокой! Безработной и беззаботной!
Но все мои дедушки и бабушки уже умерли, и никто из них не был богат. Поэтому я продолжаю честно тянуть свою шумерскую лямку. Может быть, поэтому, хоть я и выполняю честно свою работу, я не собираюсь выполнять за админов – их. И пусть админ Вася ржет надо мной в курилке, какая я тупая. Тупая Аня знает, за что получает зарплату. Тупая Аня знает, за что ее получает Вася. И пальцем я не пошевельну, если заглючит мой рабочий комп.
Сергей вглядывается в сотрудников
Даже боги, ради которых мы ежедневно страдаем в офисе, понимают, что не все унижения мы способны выдержать. Мы же не банк. Мы можем получать зарплату в конверте, можем есть прямо на рабочем месте, потому что богам не выгодно отдать хотя бы малюсенькую комнатку под столовую. Можем вскладчину на отдел покупать микроволновку, потому что невозможно изо дня в день есть холодную пищу. Но у нас, в отличие от многих других клерков, есть некоторые права и свободы. Например, мы можем опаздывать или уходить раньше, потому что мы же креативщики, нас нельзя строить и ограничивать. От этого хорошие идеи чахнут, не родившись. Пока соцсети заказчиков вовремя наполняются бессмысленными постами, в печать уходят буклеты и этикетки, в эфир – рекламные ролики, а на сайты – дебильные баннеры, мы можем приходить чуточку позже, когда проспим, а уходить чуточку раньше, когда душа требует концерта, театра или поэтического вечера. (Спойлер: скоро это изменится).
Еще мы можем носить что хотим. Никакого дресс-кода. Джинсы, платья, каблуки, а летом, когда очень жарко, даже шорты можно. В принципе, можно всё, пока прикрыты всякие стыдные места. Ну вы поняли. Во всяком случае так было до тех пор, пока в офисе не появилась Надя Рыкова.
Черноголовых вечно грызет червячок сомнения, не спускаются ли они в подземный мир, не прощаются ли с жизнью навек каждый раз, когда приходят на работу. Из истории про Инанну всем известно, как надо одеваться, если входишь под своды мрачного Кура: на голове ленты и диадема, на шее – ожерелье из лазурита, грудь прикрыта прозрачной тканью, в складочку меж грудей спускается подвеска из овальных бусин, на руках – золотые браслеты, глаза подведены и сигнализируют парням, мол, «касса свободна» (помирать, так с музыкой), на бедрах тоже какой‐то клочок ткани, не забыть ступать величественно и нести в руках скипетр, забыть, что идешь к сестре, которая тебя ненавидит и с удовольствием убьет.
Что ж, Надя выглядела и одевалась столь же экстравагантно. Ее можно было снимать в какой‐нибудь передаче про body positive. Рыхлая, полная, она носила исключительно открытое декольте, из которого вываливалась огромная грудь. Юбки такие, в которых лучше вообще не наклоняться и не сидеть. Когда она шла по коридору, заполняя его собой, создавалось ощущение, что на тебя надвигается аморфная мясистая гора в шмотках неопределенного фасона: она носила всегда нечто асимметричное, в оборках, блестяшках и торчащих из необработанных швов нитках. Примерно такой же взрыв был на голове: серо-коричневые волосы неровными «перьями», челка, выбившиеся пряди – все это торчало во все стороны, как давно не стриженный куст на обочине.
Но поскольку дресс-кода не было, никто не решался ей