Впрочем нет, радости от ее присутствия не было никакой. Работала она слишком хорошо, заставляя остальных чувствовать себя бездельниками, закрывать соцсеточки и срочно строчить новые заказы – от этого к концу дня все выдыхались и уезжали домой с единственной мыслью о пиве под сериал. Скорее бы домой, думали все. Напиться и забыться. И даже в курилку ходили мрачные, выкуривали быстренько сигаретку-другую, молчали, зыркали из дымного облака на коллег и убегали обратно – работать.
А выглядела слишком странно, и это невозможно было не обсуждать. Разве можно сдерживаться от обсуждения такого уникального, удивительного объекта! А если кого‐то обсуждает весь коллектив, этот кто‐то быстро становится изгоем. А Надя была очень общительной. Она быстро поняла, что с ней никто не хочет разговаривать. Ни о работе, ни даже small talk в лифте или по дороге до метро. Никто не хотел идти с ней к метро! От этого Надя становилась все мрачнее и одевалась все ужаснее. Пока однажды не наткнулась всей своей огромной обнаженной грудью, прикрытой где‐то ближе к соскам, почти у талии, кружевными рюшами, на Самого Главного Босса, сурового и величественного Сергея.
– Надежда, – спросил он ласково, – вы дома не ночевали?
Она посмотрела на него остолбенело. Она уже полгода в нашем агентстве, но, кажется, все еще не поняла, кто такой Сергей.
– Я даю вам два часа, чтобы съездить переодеться. В таком виде нельзя находиться в офисе.
– Но я…
– Давайте, бегом домой, а я зайду в отдел, скажу, чтобы что‐то срочное отдали другим копирайтерам.
И ушел в свой кабинет. Надя так и застыла под убийственным взглядом Веры, которая носит только безупречные прически, платья-футляр, туфли-лодочки и тонкие кашемировые кардиганы. Самое игривое, что позволяет себе Вера, это яркие броши или крупные бусы. Вера смотрит на Надю и мысленно убивает с момента ее появления, Вера у нас в этой истории та самая Эрешкигаль, владычица подземного мира, сестра Инанны. Вот бы убить ее, думает Вера, и подвесить на крюк. Ой, что это я. Отводит взгляд и снова погружается в документы для Сергея. Она знает, что безупречна и ее никогда не уволят. А вот Надя должна последовать вслед за Яной и другими ей подобными – та тоже одевалась ужасно. Эти обтягивающие штаны, эти топы, рубашки до бедер… Брр. Но все они ушли, а Вера все еще здесь. Вера всегда будет здесь.
Вера вспоминает Леру: та приходила летом в обтягивающих белых шортах и кроп‐топе. Было неловко, когда она подходила к сидящему за столом сотруднику, и его взгляд невольно устремлялся к тощим Лериным бедрам. И тому, что один сильно впечатленный коллега назвал «верблюжье копытце». Лера тоже давно уволилась, хотя и оставила по себе яркую, неугасимую память.
По какой‐то причине вечно занятой Сергей тогда не обратил внимания на Лерин внешний вид, а вот Надя заставила его вглядеться в сотрудников. Он был в шоке: треники с вытянутыми коленками у сисадминов. Туфли на шпильках, стразы на всех местах, ультракороткие юбки и топы у красоток из юридического (кроме Ксюши, которую он видел чаще других, – она носила джинсы и рубашки). Прозрачные блузки девушек из отдела продаж, сквозь которые в деталях можно разглядеть все рюшечки на бюстгальтерах. Какие‐то загадочные балахоны, платья со шнуровкой, дреды и цветные волосы у отдела дизайна. Сергей всерьез задумался, не лишить ли всех нас свободы в одежде, которой мы слишком широко пользовались. Пока он раздумывал, как быть, у ресепшена он столкнулся с низкорослым, бледным мужиком во флисовой кофте, от которой несло бомжатиной.
– Вера! Кто это был?
– А? В кофте‐то? Наш курьер Саша.
– Почему от него так воняет?
– Не волнуйтесь, если начало вонять, значит, в ближайшие выходные он постирает свою толстовку.
– Она у него что, единственная?
– Наверняка. Я его больше ни в какой одежде ни разу не видела, – пожала плечами Вера.
– А куда он сейчас повез документы?
– В «Норникель», – Сергей в ужасе пошатнулся.
С тех пор в нашей конторе ввели дресс-код. Не как в банке, конечно. Но теперь однозначно в шортах нельзя было появляться даже в жару. И всем стало жаль, что никто, кроме Леры, так и не попробовал. Надя стала носить какие‐то странные балахоны и, кажется, перестала носить лифчик. Впрочем, ее скоро уволили. Никто так и не понял за что.
Стали они выращивать подсолнухи
В далекие дни, давно прошедшие дни, в те ночи, что давно исчезли в водовороте времен, в годы, что рассеялись в тумане памяти, у людей не было сельского хозяйства, и ели они траву, как овцы. Не было у них ни ячменя, ни пшеницы, вообще никакого зерна. Первым начал выращивать ячмень великий Энлиль – он обустроил холм на далекой-далекой горе и засеял его. Он окружил холм высокой стеной, закрыл туда доступ, навесил амбарный замок и сам собирал урожай. И два храбрых брата узнали о том и решили принести в Шумер зерно, взяв его у Энлиля. И пошли они на ту гору, чтобы взять ячмень, чтобы ячмень стал расти в Шумере. Боялись они прогневать Энлиля и обратились к Уту за помощью… Табличка с продолжением текста, как водится, разрушена, и мы не знаем, как братьям удалось добыть зерно, но мы знаем, что было дальше. Люди стали разводить и ячмень, и пшеницу, и рожь, и, что важнее всего для случившегося в одном московском офисе спустя пять тысяч лет, стали они выращивать подсолнухи.
Однажды Ксюша купила огромный пакет с семечками, чтобы бросить курить. Ей было необходимо бросить курить, потому что они с мужем наконец‐то решили завести ребенка. Ксюша уже десять лет замужем, правда, никто не понимает, как им с мужем это удается. Ксюшин муж работает с девяти до шести, уходит из дома раньше, чем Ксюша просыпается. Ксюша приходит на работу ближе к середине дня и часто сидит до ночи, когда даже метро уже закрыто, и уезжает домой на такси. Ее муж в такое время давно спит, иначе не встанет на работу. Получается, на личную совместную жизнь им остаются только выходные. Возможно, это и есть ключ к успеху, а еще отличная тема для офисного small talk.
Ксюша – юрист. В основном она занимается торговым центром