Сергей пытался пару раз бороться с Ксюшиными опозданиями. Просил Юру-нач-юре серьезно с ней поговорить.
– Это никуда не годится. Она приходит все позже и позже. Вчера звонил Симонов из «Инсайт групп», спрашивал детали по договору. Не то чтобы рано звонил, в два! А ее нет. А ведь она должна общаться с клиентами, выстраивать с ними отношения!
– Да, Сергей, вы правы. Я с ней поговорю.
– Скажите, чтобы пришла завтра к часу. Нет, к двенадцати! Завтра он опять будет звонить, и надо, чтобы Ксюша с ним поговорила.
Когда часам к трем нарисовалась Ксюша, Юрий долго не решался к ней подойти. Формально она была у него в подчинении, но почему‐то именно у нее был собственный кабинет, где, запершись, она сразу погружалась в работу. Через стенку он слышал телефонные разговоры, потом долгую тишину, шорох клавиатуры… Ну как отвлечь такого ценного сотрудника! Но Сергей… Эх, все‐таки придется с ней поговорить.
– Ксения, – он робко постучал, – разрешите войти?
Стук по клавишам сразу стих и бодрый голос ответил:
– Конечно, входите, Юрий, я всегда вам рада!
Он вошел в маленькую каморку, под потолок заваленную бумагами, поморщился на пепельницу, в которой уже через час после Ксюшиного прихода дымилось несколько окурков, и робко сказал:
– Сергей очень просил вас завтра прийти вовремя. Это важно – будет звонить Симонов, он не может поговорить в другое время…
– А, да там ничего такого, я вам напишу, что ему сказать.
– Но Сергей настаивал, чтобы вы не опаздывали. Ему вообще не нравятся ваши опоздания, подозреваю, дело не только и не столько в Симонове…
– Он хочет, чтобы я приходила вовремя? – улыбка слетела с Ксюшиного лица, выражение которого стало немного пугающим. – В смысле к десяти, что ли?
– О, нет-нет! – испугался нач-юр. – К полудню его вполне устроит.
– Я постараюсь, – сказала Ксюша, ставшая похожей на вдруг захлопнувшуюся раковину обиженного моллюска. – Я пришлю вам на почту всю информацию по «Инсайту».
– Но…
– Просто на всякий случай.
Кто бы сомневался, но Ксюша не пришла ни к полудню, ни к часу. Юра сам поговорил с Симоновым и долго оправдывался перед Сергеем. Впрочем, тот скоро забыл о попытках призвать Ксюшу к дисциплине.
Ксюша – страстная курильщица. Задумавшись над сложным вопросом, она может забыться и закурить прямо в своем кабинете. Сергей даже подарил ей огромную пепельницу с надписью: «Не кури в офисе!». Ксюша с удовольствием пользуется ею по назначению, нарушая означенный на ней запрет. Поскольку мы с Юриком тоже курим, мы часто встречаем Ксюшу на нашей потайной лестнице, хотя толком и не общаемся. Во всяком случае, я стараюсь лишний раз к ней не подходить, иначе она заболтает до смерти. Ей всегда есть чем поделиться, и эти длинные многословные истории очень выматывают. Хотя я тоже, конечно, как и все, обожаю нашу Ксюшу.
Так вот однажды Ксюша вдруг решительно, одним днем, перестала курить и переключилась на семечки. Видимо, кто‐то дал ей такой совет, и она отдалась новому увлечению со всей свойственной ей страстью. Но сначала этого никто не заметил. Около недели она щелкала семечки тихонько в своем углу. После того, как мы целую неделю не встречали ее на пожарной лестнице, Юрик заволновался.
– Не знаете, – спрашивал он у всех встречных, – Ксюша, случаем, не заболела?
– Нет, я сегодня к ней заходил, – отвечали ему то Ваня, то Анвар, – она у себя в кабинете.
Потом Анвар, зайдя к Ксюше за каким‐то договором, стрельнул у нее чуть-чуть. И тут же подсел. Теперь и на его столе стоял огромный пакет с жареными подсолнечными семечками.
– Я больше тыквенные люблю, – как‐то сказала Люда, захватывая у Анвара из пакета целую горсть. Через пару дней семечки трескал весь юридический отдел. Перекинувшись на бухгалтерию, затем к дизайнерам, чуть затронув айтишников, но быстро им надоев, семечки добрались и до нас.
Юрик, все еще волновавшийся за Ксюшу, но часто убегавший на встречи, как‐то не сразу заметил, что…
– Что это? – спросил он меня, глядя, как ловко я печатаю левой рукой, пока правой стряхиваю очистки на блюдечко.
– Что? – Я даже не поняла. Семечки уже вошли в привычку, я перестала их замечать.
Юрик обвел глазами наш опенспейс. У каждого на столе лежал пакет, рядом с которым росла горка шелухи.
– Так, Аня. Пойдем-ка покурим.
Я потянула руку к пакету, чтобы захватить горстку семок с собой, но Юрик невежливо и довольно грубо схватил меня за запястье.
– Нет, мы будем курить, а не трескать семечки.
– Ок, – неохотно согласилась я.
В курилке было пусто. Даже застоявшийся чад как будто рассеялся.
– Что происходит? – Юрик обвел взглядом полумрак лестничного пролета. Нигде не вился ни один дымок.
– Ну-у-у, понимаешь, Ксюша решила бросить курить и стала вместо сигарет щелкать семечки.
– Так, в целом идея понятная, но почему курить бросили все? И вот это, вот это тоже начали все?
– Ну-у-у, понимаешь, невозможно же все время курить. Даже заправские курильщики делают между сигаретами перерывы – в этих перерывах и происходит жизнь. Но семечки… семечки невозможно перестать. Невозможно ни на секунду от них оторваться. Не знаю, как все работают, я вот почему‐то стала печатать вдвое медленнее.
– Потому что ты печатаешь одной рукой!
– Да, я об этом и говорю. Семечки не оставляют времени на жизнь, понимаешь?
Эх, Энлиль, крепче надо было запирать свою тайную делянку на далекой-далекой горе.
Впрочем, прошло еще немного времени, и пристрастие к семечкам сошло на нет. Ксюша снова начала курить. Об идее забеременеть она, кажется, вообще забыла. Это же не контракт, а все, что не важные бумаги, моментально улетучивалось из ее