И что же сделал Сергей? Сказал, что Толян нанимался на три месяца согласно договору. Это, знаете, такой договор, который подписывают на испытательном сроке, чтобы не заносить запись сразу в трудовую книжку. Кто вообще читает эти договоры? И там, оказывается, действительно было написано, что Толян не может так вот запросто взять и уйти посреди испытательного срока. То есть может, но тогда ему заплатят только белую часть зарплаты, указанную в этом самом документе за подписью Толяна. А это, понимаете, курам на смех. А если он хочет все деньги, тогда должен доработать еще месяц, хотя бы и удаленно. Вот уж настоящее испытание! И еще целый месяц бедный Толян трудился на Сергея в поте лица, присылая ему пяток текстов в день.
Был и противоположный случай уже на моей памяти. Работала у нас Варя Пархоменко, мечтавшая стать ученым-физиком. Она только что окончила институт, училась в аспирантуре, и ей немного не хватало денег на жизнь, вот и устроилась она в нашу контору ассистентом – это значит обзванивать кого надо, готовить материалы, составлять рассылки, подбирать референсы, в общем, делать всякую мелкую работу, на которую занятым сотрудникам отдела маркетинга некогда было отвлекаться. Она была в своем деле очень хороша, но однажды, когда все копирайтеры то ли разболелись, то ли ушли в отпуска, а внештатники не откликались, я поручила Варе написать пару текстов. И она так хорошо справилась, что я попросила Сергея ее повысить и в должности, и в зарплате. Мол, ассистентом может быть любой, а такого копирайтера поди поищи, тем более она уже знала всю внутреннюю кухню. Сергей согласился и даже воодушевился, а Варя начала чахнуть. Ей понравилось писать, но страдала аспирантура и уже заволакивалась туманом ее мечта о карьере ученого. Она проработала копирайтером почти год, а потом все‐таки ушла. Приняла решение – идти за мечтой, перебиваться случайными заработками, но все‐таки окончить аспирантуру и стать тем, кем хотела.
Когда она ушла, я решила работать с ней удаленно. Я вела внештатных авторов, и мне казалось логичным давать заказы тем, кого я знаю. Варя всё делала хорошо, в срок, и деньги ей были нужны… Выдав первое задание – надо было написать и отредактировать несколько текстов для одного из уже знакомых ей клиентов, – я пошла в бухгалтерию согласовывать гонорар для Вари. Спустя пару дней меня вызвал Сергей. Сказать, что я волновалась, – ничего не сказать. Пыталась вспомнить, где накосячила и что не так сделала или сказала… Но оказалось, дело в Варе. Сергей не разрешил мне работать с ней. Потому что она подло, предательски уволилась.
– Но ведь она хорошо знает материал, отлично пишет, просто предпочла науку, ее можно понять! Не могла же она с такими мечтами вечно работать в нашем агентстве?
– Вот и пусть не работает больше никогда ни у нас, ни на нас, – отрезал Сергей и закрыл вопрос.
Схема ухода от налогов помогала Сергею уходить и от ответственности. Больше всех страдал отдел продаж, набиравшийся хаотично и гнувший шеи под ярмом суровой и властной Алевтины. Их редко оформляли по трудовой, кормили обещанием, что вот-вот, мы только встанем на ноги, ну и вы, ребята, должны себя показать, потерпите немного… Всю свою небольшую зарплату они из месяца в месяц получали в конверте. Если выплату задерживали, то им платили позже всех (кроме Алевтины, конечно, ведь она была полубогиней). Больничные дольше трех дней строго карались вычетами, что уж говорить о серьезных травмах, требовавших длительного восстановления. Когда Наташе Авченко потребовалось лечь в больницу, она, насмотревшись на них, сразу отправилась к Леше с заявлением (у которого была в непосредственном подчинении, но знала, что все решает Сергей и только Сергей). Леша испугался и пошел к Сергею просить за Наташу.
– На сколько ее кладут?! – возмутился Сергей. – Правильно она к тебе с заявлением пришла.
– Но я больше никого не найду, на ее место придется брать двух человек! Она и бренд-менеджер, и в составах разбирается, она мне все линейки придумывает… Может, даже троих придется брать!
Договорились, что за месяц стационара она получит только белую часть выплат по больничному. Наташа была согласна на все, лишь бы не потерять работу в такой сложный момент. Здесь она получала в полтора раза больше, чем могла бы получать в другом месте, но при этом руководству стоила намного дешевле, чем целая команда, которую пришлось бы взять на ее место. Такие доводы действовали на Сергея безотказно.
Но то бесценная Наташа. А вот продажник Петр, однажды зимой сломавший ногу по дороге в контору, выбыл из наших рядов не на три недели гипса, а навсегда. Пару раз он пытался приезжать работать, но его грустный вид на костылях подрывал боевой дух всего отдела. Сергей давил на Алевтину, чтобы она срочно нашла замену. Выйдя с больничного, Петр забрал небольшую компенсацию и исчез из нашего офиса и из нашей памяти.
Была еще странная история с юристом Людмилой: она была в штате и решила уйти в декрет. Мы не понимали раньше, как это Сергей, который не любит платить деньги зря, берет на работу так много женщин и даже не задает никаких вопросов на собеседовании? Оказалось, и на этот счет у него была своя стратегия. Он договорился с Людмилой, что та уволится на время декрета, а потом он возьмет ее обратно. Выплатил ей разово внушительную сумму (но, конечно, меньшую, чем заплатил бы ей по закону в течение полутора лет). Но когда она из декрета вернулась, он не спешил оформить ее