Но, вернувшись, Дэн отрицательно мотал головой на все ее предложения. Он смотрел на яркие страницы кулинарной книги так, будто они были пустыми, а потом буркнул:
– Приготовь, чего тебе самой хочется.
Он больше не хвалил ее еду. Редко улыбался. Пропадал где‐то целыми днями, а когда приходил к Чанг, то отодвигал стул к стене и садился лицом к двери. Больше не ел с ней на улице. Раньше Дэн никогда не ходил с оружием, но теперь пистолет стал его постоянным спутником.
По пути на работу Чанг часто заглядывала к Кюинь, чтобы забрать ее с собой. Однажды она обнаружила сестру, скорчившуюся в углу комнаты. Оказалось, накануне ночью Кюинь пошла на долгое время с военным, который заткнул ей рот, привязал к кровати и побил.
– Держись подальше от таких мужчин, эм, – сказала ей Чанг. Она, морщась, обрабатывала оливковым маслом черные и фиолетовые синяки у сестры на руках.
– Они будто одержимы дьяволом, – пробормотала Кюинь.
– Кто?
– Эти солдаты… те, которые только приехали, еще культурные. Но бои их меняют.
Чанг кивнула. Она видела, что происходит с Дэном.
– Я тут думала, что насилие – это яд, – сказала она младшей сестре. – Те, кто творит насилие или наблюдает за ним, отравлены.
– Да. Потому‐то я боюсь этих парней, хотя мне их и жалко тоже. Они ведь думали, что прибыли сюда нам помочь, но им приходится творить зло. Бомбить, убивать… а потом весь этот ужас к ним возвращается.
– Вьетконговцы не лучше. Они тоже жестоки. Поскорее бы сражения прекратились.
– Что ты будешь делать, когда война закончится, ти хай?
Чанг глубоко втянула носом сильный запах эвкалипта, напоминающий о маминой любви. Мама всегда первым делом хваталась за настой эвкалипта, если у кого‐то из дочерей болели голова или живот, если их кусали насекомые или они подхватывали простуду.
– Я хотела бы поехать домой к ба и ма, – призналась она.
Желание стать врачом у нее пропало. Она потерпела фиаско со своим первым пациентом. Лучше уж снова растить рис, проводя на поле сезон за сезоном.
– Да, домой, – с отрешенным взглядом пробормотала Кюинь.
Чанг снова попросила сестру переехать к ней. С некоторых пор Дэн перестал ночевать в квартире, так что Кюинь наверняка смогла бы с ней жить. Но сестра покачала головой:
– За жилье платит американец, а я не хочу иметь с ним ничего общего.
Кюинь не знала об изменчивом поведении Дэна. Чанг говорила ей, что он только перевозит людей и не участвует ни в каких боевых действиях, но Кюинь все равно не доверяла иностранному пилоту.
Что ж, во всяком случае, она согласилась больше не ходить с клиентами в отдельный кабинет. Сестра была достаточно популярна и могла обеспечить приличный доход, развлекая мужчин в баре. Девушкам уже удалось выплатить больше половины родительского долга. Всего через несколько месяцев они будут свободны.
Однако зарабатывать в «Голливуде» становилось все сложнее. Многие военнослужащие бойкотировали бары с завышенными ценами и те, где в сайгонский чай не добавляли виски. Пытаясь очаровать клиентов, чтобы они покупали напитки, Чанг думала о Дэне.
А тот, похоже, заплутал в каком‐то собственном мире. Чанг казалось, что он не замечает ее даже во время секса.
Когда Дэн не появился три недели подряд, она отправилась искать его на базу. До сих пор самое долгое его отсутствие длилось неделю, когда он ездил на ОиР на Тайвань, причем заранее предупредил подругу об этой поездке. Она спросила о Дэне у вооруженных часовых, но те велели ей уйти. Чанг очень боялась, что любимого убили.
Каждую ночь она молилась Будде. И однажды утром, когда она стирала, Дэн ввалился в квартиру пьяный. Чанг едва узнала его под бинтами, которыми было замотано полголовы; на левой руке тоже белела повязка, а еще Дэн хромал. Он сильно похудел, щеки ввалились, глаза беспрерывно метались из стороны в сторону. Не дав Чанг даже прикоснуться к нему, он не ответил ни на один из ее вопросов, дал ей денег (сумма точно соответствовала квартирной плате) и уехал на том же такси, которое привезло его сюда.
Когда он явился в следующий раз, шел ливень. Дэн сел на кровать, подтянул колени к груди и уронил голову на руки. Молодой пилот вздрагивал всем телом, когда дождь особенно сильно бил в стекло, будто каждая капля была пулей.
– Нечего бояться. Дождь – это музыка, ань. – Чанг обняла возлюбленного сзади и тихонько затянула колыбельную в ритме дождя. В ту ночь она спела их бесчисленное множество, а Дэн плакал.
Со временем его раны зажили, и снова начались вылеты. Время от времени американец навещал Чанг, и их сексуальная жизнь возобновилась.
Однажды, когда он пришел домой, Чанг там не было. Он отправился в бар и обнаружил, что она пьет сайгонский чай с новым клиентом. Уже в квартире, когда Чанг пошла в ванную, Дэн схватил стул.
– Ты отлично проводишь время с другими мужиками! Шлюха! – и он запустил в нее стулом.
Чанг пригнулась, стул просвистел над головой и попал в алтарь. Она увидела, как разлетается на куски Смеющийся Будда, и ноги у нее подкосились.
– О Небеса, о земля! – воскликнула она, упала на колени и уперлась лбом в пол. – Пожалуйста, прости нас, Будда, прости…
– Заткнись! – И Дэн швырнул в нее свою банку пива. Угодив Чанг повыше локтя, банка отскочила к стене, расплескивая содержимое.
Чанг бросилась в ванную, заперлась и навалилась на дверь, трясясь всем телом. Будда рассердится на Дэна. Будда может наказать его, наслать несчастья на них обоих, ведь они вместе.
Кармы не избежать никому.
Дэн продолжал бушевать. Она слышала, как он швыряет мебель о стену.
– Смерть – наше дело, и это хорошо! – снова и снова орал Дэн.
Когда он приходил в прошлый раз, этот слоган был написан у него на футболке. Чанг спросила тогда, что это значит, и получила в ответ:
– Это – наша суть, идиотка.
Слезы побежали по лицу Чанг, смывая последние сомнения, которые до сих пор у нее были. Если она останется с Дэном, то погибнет. Ему повезло с ней, и если он этого не понимает, сам виноват. В отличие от других девушек из бара, которые, стоило только их кавалерам отправиться на задание, пускали в свою постель клиентов, Чанг была верна Дэну. И, в отличие от других подружек военных, не требовала ни дорогих подарков, ни