– Дэн. – Чанг дождалась, пока он снова повернется к ней, взяла его руку, положила себе на живот. – Бэби. У нас бэби, ань.
Его глаза расширились.
– Что за херня?
– Бэби. Em bé. У нас ребенок, ань.
Он отдернул руку от ее живота, будто это был тлеющий уголь. Бросил сигарету и стал медленно растирать ее по тротуару носком правого ботинка.
– Твой бэби, – потянулась к Дэну Чанг.
Тот поднял голову и посмотрел на нее.
Она ждала этого мгновения и вообразила множество разнообразных реакций: бурную радость, недоверие, огорчение. Но ей и в голову не пришло, что она увидит страх, однако именно он промелькнул на лице Дэна. Ошеломленная, Чанг застыла на месте, а Дэн отвернулся и ушел, не проронив ни звука.
* * *
– Что он сказал? – спросила Кюинь, стоило только Чанг вернуться. В баре, как всегда, бурлила жизнь; девушки выпивали, болтали и смеялись так, словно не участвовали в азартной игре, где на кону были их жизни. До чего же ошиблась Чанг, поставив все на Дэна! Как наивно верить в чудо любви! Она повернулась к младшей сестре и почувствовала боль от надежды, которая сияла у той в глазах. Сразу стало ясно, насколько Кюинь переживала за нее все это время и как хотела защитить. Избегая встречаться с ней взглядом, Чанг растянула дрожащие губы в улыбке. Глаза она вытерла и теперь надеялась, что сестра не заметит ее горя.
– О, он очень счастлив, – соврала она. – Пообещал позаботиться обо мне и о ребенке.
– Повезло тебе, ти хай. – Кюинь глубоко вздохнула и обняла ее. – Скажи, что тебе нужны деньги, чтобы все подготовить. Если у него нет долларов, проси вещи с военного склада. Сейчас отлично продаются часы и радиоприемники. И спиртное.
Старшая сестра кивнула. Вначале Дэн приносил ей кое‐какие вещи из гарнизонного магазина, но уже давно перестал. Замерев в объятиях Кюинь, она давала отдых своим усталым костям и мечтала перенестись назад во времени, туда, где они сидели с сестрой под бананом и ждали отца с войны. По крайней мере, их ожидание было наполнено надеждой.
Теперь Чанг не знала, как быть. Аборт она не сделает ни за что: этот ребенок – плод любви ее и Дэна. И эту любовь нужно взращивать.
Может быть, Дэн просто растерялся. Когда они увидятся снова, нужно будет сказать, что ей не надо от него каких‐то дополнительных денег. Она будет продолжать работать, пока не придет пора рожать.
Чанг уверяла себя, что все обойдется, но что‐то точило ее изнутри. После истории со стулом она заменила алтарь и купила новую статую, но теперь во время молитвы ей казалось, что Будда больше ее не слышит.
Через три дня она пришла домой и обнаружила на столе конверт. Ключи были только у Дэна и сестры, но Кюинь провела с ней весь день. В конверте лежали деньги. Да, деньги, но их было и близко недостаточно. Она подождала неделю, другую, а потом пошла в Таншоннят, однако часовые не пустили ее на базу. Стало ясно: Дэн слишком труслив, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.
Снова оказавшись в квартире, Чанг села и уставилась на свой живот. Теперь она понимала, что зря связалась с Дэном, точно так же, как его страна зря связалась с Вьетнамом. И в том и в другом случае американцы нанесли непоправимый вред, а расхлебывать последствия приходилось вьетнамцам.
Она подняла матрас и дотронулась до спрятанного под ним конверта, который оставил Дэн. Дотронулась и поморщилась. Из-за американских купюр женщин вроде нее презирают. Она продала себя за доллары, но теперь они ничего не значат. Чанг разожгла печку и хотела спалить деньги, но потом погасила пламя. Доллары понадобятся ей на ребенка.
Война и мир
Хошимин – дельта Меконга, 2016 год
Дэн натянул одеяло до груди. Было утро. Линда сидела на другой стороне кровати. Она не спала уже целую вечность: писала открытки друзьям, читала путеводитель. Должно быть, виновата разница часовых поясов. Дэн с Линдой не разговаривали с тех пор, как накануне вечером оставили Фонга в вестибюле гостиницы и вернулись в номер. Эшленду было полегче оттого, что жена больше не обвиняла Фонга в мошеннической попытке заставить их поучаствовать в его отъезде в Америку. И не угрожала тем, что сама туда улетит. Вчера, когда она бросила Дэна на почте, он поспешил за женой, но не удостоился даже взгляда. И в лифте она с ним не разговаривала. Однако, стоило им зайти в номер, закричала:
– Ты расспрашивал Тхиена о детях войны, и что же? Один такой немедленно нарисовался и давай рассказывать про свою тяжелую жизнь! С виду такой бедняк и мечтает в Америку уехать. Это мошенничество! Тебя хотят использовать!
Дэн попытался убедить ее, что Фонг производит впечатление искреннего человека, но Линда спросила, достаточно ли хорошо муж знает вьетнамский, чтобы понимать, о чем шла речь в действительности. Приплела Ким, обвинив в отсутствии честности и правдивости. Пока она плакала, Дэн сунул ей в руки визитку Эдит Хох.
– Твоя доктор Э велела звонить в кризисных ситуациях, помнишь? Если это не кризис, то я уж и не знаю, какие они вообще бывают.
Линда тут же бросилась набирать номер. В Сиэтле было пятнадцать минут одиннадцатого вечера, но доктор Хох проявила терпение и готовность помочь. Она выслушала их обоих и посоветовала продолжить разговаривать друг с другом. Сказала Линде, что для ветеранов обычное дело скрывать свое прошлое; например, одна из клиенток доктора узнала о вьетнамском ребенке своего супруга лишь после того, как овдовела. Дэну пришлось пообещать, что отныне он будет честен с женой и станет согласовывать с ней свои поиски Ким.
Они говорили больше часа, и Линда постепенно успокоилась настолько, что согласилась продолжить во второй половине дня экскурсию по городу, а вечером встретиться с их новым знакомым.
Дэн свернулся под одеялом в позе эмбриона. Ему хотелось бы поскорее поговорить с Фонгом, но он пообещал Линде, что все общение будет происходить лишь в ее присутствии. До чего же ужасная жизнь была у этого вьетнамца! Дэн лишь надеялся, что Ким не оставила своего ребенка под воротами приюта.
Когда Фонг признался, что тоскует по отцу, Дэну захотелось схватить его в объятия. Он боялся проклятий со стороны своего ребенка, но тоска, надежда и решимость Фонга были явно сильнее желания обвинять.
Нужно снова поговорить с ним, посмотреть, что можно для него сделать. Вероятно, есть смысл рассказать историю полукровки друзьям-ветеранам, поскольку