Вчера вечером, во время консультации с доктором Хох, Эшленд рассказал ей о Тхане, его отце, гиде Тхиене, приюте и о том, что многим людям здесь недоступна помощь психологов и психиатров.
– Да, тогда мы действительно должны помочь. Позволь мне продумать конкретные меры, – предложила доктор Хох. А еще она записала номер Тханя и пообещала с ним связаться.
Зазвонил мобильный. Линда выпрямилась, протирая глаза.
– Номер не определяется, – сообщил Тхиен, глядя на телефон.
У Дэна мелькнула надежда, что это звонит Ким. В кармане на сиденье перед Эшлендом лежало три номера местной дневной газеты «Молодежь» с объявлением о поиске Ким. Они с Линдой долго беседовали с Тхиеном и сошлись на том, что дать короткое извещение в прессу вполне безопасно: Ким сможет связаться с Дэном, если захочет.
Тхиен перестроился в правый ряд, а потом остановился, чтобы ответить на звонок. Дэн прислушивался, склонив голову набок. Гид говорил быстро. Прижав телефон к уху, он полез под переднее пассажирское сиденье за своим рюкзаком, достал описание маршрута, что‐то прочитал из него вслух, черкнул несколько строк.
– Он говорит с женщиной, – сообщил Дэн Линде, увидел, как она занервничала, и взял руку жены в свою. Если это Ким откликнулась на объявление, их жизнь изменится раз и навсегда.
Тхиен закончил разговор и обернулся к американцам:
– Это была жена Фонга.
– Кто? – хором переспросили Линда и Дэн.
– Фонг был с женой и детьми, когда они увидели ваше объявление. Вот его жена сейчас и звонила. Ким они не знают, но хотели бы с вами поговорить.
– Нам тоже нужно с ними пообщаться, – отозвалась Линда.
– Мы едем в направлении их города. Я позвал их прийти сегодня вечером к нам в отель.
– Нужно заскочить в какие‐нибудь магазины, купить детям книжек… – Речь Линды прервал очередной звонок.
Тхиен ответил, потом повернулся посмотреть на Эшленда. Глаза гида расширились от удивления.
– Кто это? – одними губами произнес Дэн, но Тхиен покачал головой и продолжал говорить, делая пометки в маршрутном листе.
От волнения у Дэна перехватило горло. Он уставился в окно на поток машин. Люди вокруг жили своей жизнью, а он погряз в прошлом.
Наконец вьетнамец закончил разговор и сообщил клиентам:
– Звонила женщина. Она прочла объявление и хочет с нами встретиться. Я спросил, не Ким ли она, но ответа не дождался. – Он посмотрел на Дэна: – Она сказала, что знает вас. И помнит, что вы из Сиэтла.
Линда прижала ладонь ко рту.
– В объявлении про Сиэтл ничего нет. Это может быть Ким.
Эшленд откинулся на спинку сиденья. Вроде бы он больше ни одной вьетнамке не говорил, откуда он родом, и разговаривал о семье лишь с Ким. Но, может, память его подводит, ведь все это было очень давно.
– Она оставила свой адрес в Кантхо, дотуда где‐то час пути в обратном направлении. Помните, мы проезжали большой город, тот, в котором гигантский мост?
– Почему бы нам не позвонить этой женщине? – спросила Линда у мужа. – Уверена, если ты задашь ей несколько вопросов, то быстро поймешь, Ким это или нет. А то мы можем только зря два часа потерять… к тому же тут такое движение, что у меня голова разболелась.
Линда была права: следовало проявлять осторожность. Вчера уже звонили две женщины. Одна утверждала, что она и есть Ким, но не смогла ответить даже на самые простые вопросы. И сказала, что работала в баре, потому что вся ее семья погибла под бомбами. Другая женщина уверяла, будто Дэн – ее отец, а она якобы знает это благодаря своим экстрасенсорным способностям. Мол, она никогда не верила, что вырастившие ее вьетнамцы действительно приходятся ей родителями. Тхиен организовал видеозвонок и заявил, что женщина совершенно не выглядит полукровкой и не может предъявить никаких доказательств своего удочерения. Потом гид признался, что ему то и дело звонят люди, уверяющие, будто состоят в родстве с американцами.
– Я тоже не хочу ехать назад в Кантхо, – сказал он, глядя на хаотичный поток транспорта, – но что‐то подсказывает мне, что эта женщина говорит правду. Она отказалась отвечать на вопросы, поскольку ей есть что сказать мистеру Дэну, но такие вещи по телефону не обсуждают.
* * *
Они приехали на окраину Кантхо, в тихий зеленый жилой район. Вдоль улицы выстроились дома, двери и окна которых были открыты, словно привечая приехавших издалека гостей. Дэн был почти уверен, что Ким будет ждать его перед своим жилищем, но улица оказалась пуста.
«Может, это и не она вовсе», – твердил себе Дэн. Страх и нервозность буквально пригвоздили его к сиденью.
Эшленд бесчисленное множество раз представлял себе встречу с Ким, и в его воображении она всякий раз вела себя по-новому. И сейчас гипотетические реакции прежней возлюбленной снова проносились у него в голове: вот она бросается к нему и говорит, как скучала все это время; вот отвешивает пощечину и кричит, что он убил их ребенка; вот знакомит его с сыном или дочерью, подталкивая вперед внучат; вот холодно сообщает, что отказалась от ребенка и не знает, где тот сейчас.
У Дэна не было уверенности, что он готов с ней встретиться. Что не совершает грандиозную ошибку.
– Эй, все будет в порядке, – заверила мужа Линда. – Мы приехали, чтобы возмещать ущерб.
Преисполненный благодарности, Дэн прижался к жене. В тот день, когда он в 1969 году отправился во Вьетнам, Линда тоже стала солдатом вместе с ним, и ее битва не окончена. Что бы ни произошло дальше, Дэн не имеет права причинить ей боль.
Машина сбавила ход, потом остановилась. Тхиен сверился с адресом.
– Приехали.
Дэн моргнул. Они стояли перед внушительными воротами, увитыми желтыми цветами-колокольчиками. Машина въехала внутрь и оказалась посреди просторного двора. Дэн выбрался из салона и увидел перед собой большой кирпичный дом с темно-синей дверью и такими же оконными рамами. Снаружи была припаркована безупречно чистая, сверкающая белизной «веспа».
Тхиен громко поздоровался, но ответа не последовало. Дэн украдкой заглянул в дом через полуоткрытое окно и увидел горшки с белыми орхидеями, а еще – полированную деревянную мебель. Он приподнялся на цыпочки, но больше ничего не разглядел. Справа по двору среди банановой поросли бродила наседка и кудахтаньем созывала своих цыплят. Над ней висели три громадных красных соцветия банана. До поездки Дэн не осознавал их великолепия; чтобы его прочувствовать, понадобилось увидеть эти цветы в ресторанах и вестибюлях гостиниц. Теперь любимым блюдом Эшленда стал салат из