– Лимонное сорго! – воскликнула Линда. Дэн окинул взглядом аккуратные грядки на огороде и увидел вдоль ограды высокие заросли ароматной травы.
– Надо будет поговорить с женой господина Тхиена, – сжал плечо жены Дэн.
Тхиен снова выкрикнул приветствие.
На этот раз дверь дома открылась, и оттуда вышла женщина. Она миновала веранду и направилась к ним через двор. Одетая в свободные черные брюки, которые колыхались при ходьбе, и легкую белую рубашку, переливавшуюся в дневном свете, стройная женщина приблизилась, и Дэн склонил голову, здороваясь, а потом всмотрелся в лицо незнакомки. Судя по виду, ей было за шестьдесят. Макияж отсутствовал, но это не мешало понять, что когда‐то она была хороша собой. Эшленд поискал взглядом маленький шрам над правым глазом, оставшийся у Ким с детства, но не нашел.
Даже не посмотрев в его сторону, женщина заговорила с Тхиеном.
– Она приглашает вас присесть, – перевел тот.
Гости направились к мраморному столу, а хозяйка – к воротам. Она закрыла и заперла на задвижку массивные деревянные створки. Дэну не терпелось начать задавать вопросы, однако женщина удалилась обратно в дом. Кем бы она ни была, денег у нее явно хватало. Хотя нельзя было исключать и мошенничество.
– Это она? – шепнула Линда, обмахиваясь записной книжкой.
Эшленд сел рядом с женой.
– Не знаю. – Не исключено, что Ким умело загримировала шрам.
Дэн не сводил глаз с дома. Возможно, звонила вовсе не эта женщина. Возможно, Ким внутри и решает, как себя вести, учитывая, что бывший возлюбленный явился с женой.
Тишину нарушали лишь шелест листьев да попискивание цыплят. До чего прекрасно это уединенное прибежище, подумалось Дэну. Хорошо, если Ким живет здесь. Всякий раз, когда ему представлялась их встреча, воображение рисовало Ким бедной и отчаявшейся. И лишь теперь до Эшленда дошло, что она может оказаться состоятельнее него.
Он обернулся к Тхиену, но тот лишь пожал плечами.
Наконец женщина вернулась с лаковым подносом, на котором побрякивали керамический чайник и несколько стаканов. На столе она разлила по стаканам золотисто-зеленую жидкость. Ногти хозяйки дома были покрыты бледно-розовым лаком, на правой руке поблескивало кольцо с крупным бриллиантом. Женщина произнесла несколько длинных фраз, и Тхиен улыбнулся.
– Она знает, что американцы любят прохладительные напитки, – перевел он, – но предпочитает готовить их сама из вареной кукурузы и листьев пандана.
Женщина расставила стаканы по столу. Дэн пригубил напиток. Тот оказался холодным, ароматным, с освежающим вкусом.
– Действительно отлично. Попробуй, – предложил он Линде, которая кивнула, но не притронулась к своему стакану.
Женщина села рядом с Тхиеном, положила ладони на стол, и ее пальцы стали потихоньку сжиматься в кулаки. В первый раз за все время она посмотрела на Дэна. Их взгляды встретились, и американец поежился, когда в глазах незнакомки промелькнула ненависть.
Тхиен что‐то сказал, и женщина кивнула в ответ. Они перекинулись несколькими репликами.
– Я представил вас, – пояснил Тхиен, обращаясь к Линде. – Она спросила, приходитесь ли вы женой мистеру Дэну, и я ответил «да».
Дэн поерзал на месте. Пот катился по спине под футболкой, ладони тоже стали влажными. Эшленд открыл рот, снова закрыл. Ему хотелось задать множество вопросов, но страшно было ляпнуть что‐нибудь не то.
Женщина опять заговорила с Тхиеном.
– Она приветствует вас, госпожа Линда, в своем доме, – перевел тот.
– Спасибо, что приняли нас, – отозвалась Линда.
– И за напиток спасибо. – Дэн нервно улыбнулся женщине. – Кукуруза и листья пандана из вашего сада?
Гид перевел, и уголки губ женщины приподнялись, однако это не было улыбкой. Она что‐то сказала Тхиену. Выражение ее лица по-прежнему было холодным, и она не разжала кулаки.
– Госпожа сожалеет, что забыла английский. А много лет назад, в Сайгоне, немного его знала, – объяснил Тхиен, и Дэн усомнился в точности перевода, ведь ответ на его вопрос не прозвучал.
Женщина посмотрела на Дэна и снова заговорила. Дэн уловил слова «Сиэтл» и «Таншоннят».
– Она хочет услышать подтверждение того, что вас зовут Дэн, вы из Сиэтла и служили пилотом на базе Таншоннят в шестьдесят девятом году, – сказал Тхиен.
– Да, это я. – Дэн смотрел на женщину, во взгляде которой полыхало пламя. – Вы Ким? – Ему не верилось, что приходится задавать этот вопрос. Разве он мог не узнать любимую после той близости, которая существовала между ними когда‐то?
– Вы познакомились с Ким в баре «Голливуд», правильно? – сказала женщина, и Тхиен перевел. Незнакомка говорила о ней в третьем лице – возможно, просто работала тогда вместе с Ким.
– Да, я встретил ее в «Голливуде», – подтвердил Дэн. – Она называла хозяйку бара мадам-тигрицей. – Пока гид переводил, Эшленд улыбнулся в надежде, что женщина ответит ему тем же, но та так и сидела с прежней холодной миной.
– А потом вы сняли Ким квартиру? – продолжила расспрашивать она.
– Да, – кивнул Дэн. Вопрос не оставлял сомнений, что женщина знала Эшленда, и это хорошо, но какие боль и унижение испытывает сейчас, наверное, Линда! Он повернулся к жене: – Прости, что тебе приходится это слушать. Я ведь уже говорил тебе… про квартиру.
Линда кивнула, не поднимая взгляда от столешницы.
– Где была эта квартира, помните? – поинтересовалась женщина.
– Минутах в пятнадцати ходьбы от бара. Вот название улицы я забыл… – Дэн вытер ладони об джинсы. Да что же он так потеет!
Гид перевел, и женщина вновь наполнила его стакан.
– Господин Тхиен, – снова заерзал на месте Дэн, – пожалуйста, спросите, она и есть Ким?
Жаль, что он не нашел времени освежить свой вьетнамский. Было бы несложно затвердить несколько простых фраз, например: «Вы Ким?», «Где Ким?», «Отведите меня к Ким». Эшленд всю жизнь полагал, что люди по всему миру знают английский и смогут рассказать ему о своей жизни. Но зачем бы им это?
Тхиен сказал фразу, в которой имя «Ким» действительно прозвучало. И снова губы женщины изогнулись, но без намека на улыбку.
– Она говорит, вы встретились в баре, – перевел Тхиен. – Она хорошо вас знала.
– В каком баре? В «Голливуде»?
Женщина кивнула, не ожидая перевода.
– Вы хорошо меня знали? И знали Ким? – Дэн не сводил с женщины жадного взгляда. Вот бы разделяющий их языковой барьер исчез!
Вьетнамка молчала. У нее за спиной в зарослях банана под красными цветками наседка распростерла крылья, защищая цыплят. Дэн потянулся к руке жены. Что бы ни вскрылось дальше, он не допустит, чтобы это причинило боль Линде.
После долгой паузы его собеседница наконец подняла взгляд.
– Да, я близко знала Ким, – признала она. – Меня