– Твои учителя слишком к тебе снисходительны. – Зьем выхватила у Тая блокнот. – Давай я посмотрю, что там у тебя вышло. – И она начала читать вслух:
Дорогие Кюинь, Фонг, Бинь, Зьем и Тай!
Можете поверить, что я впервые пишу ваши имена с вьетнамскими диакритическими знаками? Оглядываясь назад, я поражаюсь, что всегда обходился без них, думал, так проще. Простите меня за то, что постоянно перевирал ваши имена! Мой преподаватель вьетнамского разъяснил, как важны тональные знаки. И указал, что я неправильно пишу имя Тая: в моей версии получается, что оно значит «ухо», а не «талантливый».
Зьем расхохоталась, схватившись за живот, а потом повернулась к Таю и сказала:
– Теперь буду звать тебя Брат Ухо.
– Не смей! – прищурился Тай.
Девочка хихикнула и снова склонилась над письмом.
Мы с Линдой много занимаемся вьетнамским, потому что собираемся вернуться в сентябре. Моя сестра приедет с семьей из Австралии и встретится с нами в Хошимине. Мы очень рады этому и ждем не дождемся, когда сможем познакомить вас с ней.
Перед поездкой нужно многое сделать. Вместе с нашим психологом, доктором Хох, мы работали над созданием благотворительной организации, чтобы помогать людям, пострадавшим от войны и от воздействия агента «оранж». Эту идею подал нам господин Тхиен, он же помог оформить документы и будет нашим представителем во Вьетнаме. Разве это не замечательно? Мы очень рады, что работа над проектом объединила нашу семью и многих наших друзей.
Всего три месяца, и мы снова увидимся! Мы считаем дни и не можем дождаться, когда приедем к вам в гости. Линда мечтает пойти на рыбалку с Таем и Зьем, попробовать вкусные овощи с огорода Фонга, побывать с Бинь на ее рисовом поле и послушать, как она поет, узнать новые рецепты от Кюинь. И конечно, мы попытаем счастья с музыкальными инструментами Фонга, а вот смелости принять ваше предложение прокатиться верхом на буйволе нам может и не хватить!
Тай и Зьем, ваш английский становится все лучше; надеюсь, я когда‐нибудь смогу писать вам по-вьетнамски не хуже, чем вы пишете нам по-английски.
Бинь, еще раз спасибо, что прислала Линде платье аозай. Она надевает его на все вечеринки. Подружки завидуют и тоже хотят сшитую портными одежду.
Кюинь и Фонг, это настоящее чудо, что вы нашли друг друга. Я улыбаюсь каждый раз, когда об этом думаю. Благодаря вашей встрече я снова обрел веру в Бога. Надеюсь, наша семья разрастется еще больше, когда мы найдем Хоа.
До скорой встречи!
Дэн (и Линда)
Кюинь слушала письмо во второй раз, но все равно в глазах у нее стояли слезы. Она не могла не заметить, какой оптимистичный, полный энтузиазма у Дэна тон.
– А по-английски у мистера Дэна тоже сказано «наша семья»? – поинтересовалась у Тая Зьем. – Или ты сам придумал?
– Сам придумал? – фыркнул Тай. – Мне же пришлось показать учителю и само письмо, и перевод, дубина ты такая.
– Тай, без грубостей! – снова одернула внука Кюинь. – Конечно, мистер Дэн и миссис Линда – наша родня, они же столько всего для нас сделали, а мы – для них. Больше того, у нас общая история, она связывает нас надежнее, чем узы крови. Когда будешь отвечать на письмо, – добавила она, обращаясь к Таю, – спроси, как сделать пожертвование на их благотворительный проект. – Никто из членов ее семьи этого не знал, однако Кюинь годами жертвовала на больницы, пагоды и детские дома. И надеялась, что психологи из группы Дэна смогут поговорить с Фонгом, который рассказал ей о своих панических атаках.
– Бабушка, можно я возьму к себе Мун? Пожалуйста! – попросила Зьем, когда они снова устроились на кровати.
– Нам не разрешено брать собаку в постель, но я уверен, что бабушка никому не скажет, – засмеялся Тай.
Кюинь тоже засмеялась.
– Ох, боюсь, у меня могут быть большие неприятности с вашими родителями, но, думаю, оно того стоит. – Баловать внуков было для нее не просто огромной радостью, она считала это своей работой. Мун уже дремала у себя в корзинке, когда Кюинь взяла ее на руки и принесла Зьем. Собаку днем искупали, поэтому от нее пахло розами.
Чувствуя исходящее от внуков тепло, Кюинь спела колыбельную, потом вторую, потом еще одну, пока из тел Тая и Зьем не ушло напряжение, а дыхание не стало размеренным.
Тогда Кюинь соскользнула с кровати и вышла во двор. Звезды над головой казались живыми. Они были похожи на глаза Чанг. Кюинь сложила ладони перед грудью и подняла взор. Мерцание звезд напомнило ей, что жизнь сестры продолжается. Чанг жила в сиянии небесных светил, которое придавало Кюинь сил даже в самые темные мгновения.
– Спасибо, что помогла мне найти сына, ти хай, – прошептала она. – Ты устроила так, чтобы Фонг встретил Дэна и чтобы Дэн нашел меня. Ты свела нас.
Она поклонилась звездному свету. Говорят, те, кто умер в молодости, обретают сверхъестественную власть над явлениями, и теперь Кюинь убедилась в этом. Она верила в благословение мертвых и в то, что все в жизни взаимосвязано. А еще верила, что имеющие отношение к войне истории так или иначе связаны между собой. Связаны кровью.
Глядя в небо, Кюинь видела лицо Чанг. Сестре по-прежнему было девятнадцать, она навсегда осталась молодой и красивой. Перед тем, как Чанг похоронили, Кюинь опустилась перед ней на колени. Она отерла кровь с лица сестры, прикрыла ее голову шарфом, сняла с нее разорванную одежду и надела свежую рубашку с брюками. «Ты теперь настоящий ангел», – шепнула она, стараясь не расплакаться, поскольку слышала, что слезы, коснувшись мертвеца, мешают ему мирно покинуть землю.
– Ти хай, я знаю, ты заботишься обо мне, поэтому, пожалуйста, помоги мне еще, – сказала Кюинь звездам. – Пожалуйста, убеди Кхоя принять Фонга. Пожалуйста, защити мою тайну. Пожалуйста, помоги нам найти Хоа.
Она часто молилась о племяннице. О том, чтобы та не знала тревог. Кюинь надеялась, что девочка любима приемной семьей и не страдает от отсутствия родителей. Ей хотелось однажды найти Хоа, чтобы рассказать, как беззаветно любила ее родная мама.
Сама Кюинь тоже любила Чанг, хотя не говорила об этом вслух. Она осознала силу своей любви лишь после смерти сестры, когда перед ней разверзлась бездна горя. С тоски Кюинь запила, и пьянство отвратило от нее клиентов «Парадиза». В ту дождливую ночь, когда хозяйка выгнала Кюинь из бара, она бродила по округе, намереваясь свести счеты с жизнью. Ее подобрала другая мадам, содержательница борделя, и пустила по рукам.
Звезды стали расплываться, когда слезы потекли из глаз Кюинь. Она беззвучно оплакивала себя,