Очень жду завтра твоего письма, в особенности потому, что, возможно, узнаю, судьбу своей поездки в Лондон. Главное мое желание – чтобы Генри сам решил, как для него лучше; если он не хочет меня видеть, я, разумеется, не расстроюсь. Завтра утром пойду на службу, обратно вернусь, горя нетерпением.
Шереры уехали, а Пэджеты пока не приехали: соответственно, опять приходится ждать мистера С. Судя по поведению, мистер Пэджет – человек непредсказуемый. При этом доктор Хант дал ему очень положительную характеристику, так что все огрехи, скорее всего, на совести супруги. Да уж, в этом доме любят женское правление.
Получила дивное длинное черно-красное письмо от Чарльза, но почти все там изложенное я уже знала.
На следующей неделе, возможно, состоится отличный бал, по крайней мере, для дам. Не исключено, что приедет леди Бриджес с некоторыми из Нэтчбуллов. Возможно, также миссис Гаррисон с миссис Оксенден и обе мисс Папиллон; если приедет миссис Гаррисон, то и леди Фэгг.
Спускаются вечерние тени, и я возобновляю свое интереснейшее повествование. Около четырех вернулись сэр Брук с братом, и сэр Брук почти немедленно двинулся дальше в Гуднестон. Завтра Эдв. Б. намерен нанести нам очередной воскресный визит – последний, по целому ряду причин; все они возвращаются домой в день нашего отъезда. Дидсы приедут только во вторник; с ними прибудет и София. Она слывет сомнительной красавицей, и я очень хочу ее увидеть. Леди Элиз. Хаттон и Аннамария заезжали нынче утром. Да, заезжали; но больше, боюсь, я ничего не смогу про них сказать. Приехали, посидели и уехали.
Воскресенье. Дорогой мой Генри! Как же прискорбно, что ему опять стало хуже, и какая мерзость эта желчь! Видимо, этот приступ отчасти вызван его предшествующим заточением в спальне и тревогами; вне зависимости от того, что стало причиной, надеюсь, все быстро пройдет и во вторник я услышу от тебя хорошие о нем новости. До меня они дойдут в среду и, разумеется, больше я не буду ждать никаких вестей до пятницы. Полагаю, что нелишним будет отправить письмо в Ротам.
Мы намерены выехать в субботу еще до прибытия почты, поскольку Эдвард решил пользоваться собственными лошадьми. Он поговаривает про девять утра. Лошадей собираемся кормить в Ленеме.
Невероятно мило с твоей стороны прислать мне такое длинное и дивное письмо; оно прибыло сюда одновременно с письмом от маменьки, вскорости после того, как я вошла в обществе собственного нетерпения. Как же я рада, что поступила так, как поступила! Я боялась одного – что ты сочтешь мое предложение несерьезным, но ты полностью меня успокоила. Скажи Генри, что я обязательно у него погощу, даже если он будет крайне этим недоволен.
Ах, господи! У меня нет времени выразить на письме и половину того, что я хочу сказать. Пришло два письма из Оксфорда – одно, от Джорджа, вчера. Они добрались туда без всяких приключений – Эдв. через два часа после прибытия экипажа, поскольку заплутал на выезде из Лондона. Джордж пишет бодро и сдержанно; надеется скоро въехать в комнаты Аттерсона; в среду посетил лекцию, перечисляет некоторые свои расходы, в заключение пишет: «Боюсь, что обеднею». Я рада, что ему так быстро пришла в голову эта мысль. Как я понимаю, частного тьютора ему пока не выбрали, но Эдв. в ближайшее время напишет брату по этому поводу.
Ты, миссис Г., Кэтрин и Алетея выезжаете вместе на прогулки в экипаже Генри, осматриваете достопримечательности – я еще не привыкла к этой мысли. Все, что вы собирались посмотреть в Стритеме, вы уже посмотрели! Ваш Стритем и мой Букхэм – да чтоб им провалиться. Вероятность того, что Генри отвезет меня в Чотон, делает мой план совершенным. Я надеялась, что вы увидите иллюминацию, и вы ее увидели. «Я думала, что вы приедете, и вы приехали». Досадно, что он не вернется раньше с Балтики. Бедная Мэри!
Брат сегодня получил от Луизы письмо крайне неприятного содержания: они собираются провести зиму в Бате. Решение приняли только что. Так пожелал доктор Перри, и дело не в том, что леди Б., по его мнению, необходимы воды, он еще и хочет оценить, насколько действенным оказался выбранный им метод лечения, который в корне отличается от того, к чему она привыкла; ну и, полагаю, он не откажется положить в карман еще несколько гиней ее светлости. Система у него довольно суровая. При обострении подагры он откачал у нее двенадцать унций крови, запретил вино и пр. Пока ей этот план по душе. Она с радостью останется, а вот Луиза и Фанни крайне удручены.
Бриджесы покидают их во вторник, и они намерены перебраться в дом поменьше; сама догадываешься, что по этому поводу думает Эдвард. Теперь уже нет никаких сомнений в том, что он все-таки отправится в Бат; я не удивлюсь, если оттуда он привезет Фанни Кейдж.
Ты еще услышишь обо мне, хотя в какой день – не знаю.
С наилучшими пожеланиями,
Дж. О.
Замысел мистера Хэмпсона нам совсем не нравится.
Генриетт-стрит, 10, Ковент-Гарден, Лондон – для мисс Остин
LIII
Генриетт-стрит, 2 марта 1814 г., среда
Путешествие прошло совершенно удовлетворительно, в Кобэме оказалось чрезвычайно уютно. Мне не удалось заплатить мистеру Харрингтону! Это была единственная неприятность во всей этой истории. Я, соответственно, верну тебе его счет, равно как и мамины два фунта, и ты можешь тоже попытать счастья. Читать мы начали только в Бентли-Грин. Генри высказывается одобрительно, причем большего желать не могла бы даже я сама. Он говорит, что роман отличается от двух других, но вроде бы не считает, что в худшую сторону. Он только что выдал замуж миссис Р. [70] Боюсь, что самая занимательная часть для него уже позади. К леди Б. и миссис Н. [71] он отнесся крайне благожелательно и вовсю хвалит описания персонажей. Он их всех понимает, проникся симпатией к Фанни и, как мне кажется, уже догадывается, что будет дальше. Я прошлым вечером дочитала «Героиню» [72], было очень интересно. Не могу понять, почему Джеймсу этот роман так не понравился. Меня он замечательно отвлек. По спальням мы разошлись в десять. Я очень устала, но спала на удивление крепко, сегодня отлично себя чувствую, а Генри на данный момент вроде как ни на что не жалуется. Из Кобэма мы выехали в половине девятого, покормили лошадей и позавтракали