Сколь отрадно, что Кассандра окончательно поправилась! Мы на такое даже и не надеялись. Охотно верю, что она очень терпелива и очень добра. Я всегда любила Кассандру за дивные темные глаза и мягкий характер. Я почти излечилась от ревматизма, лишь порой немного побаливает колено, чтобы я не забывала, каково это, и не убирала слишком далеко фланель. Тетя Кассандра изумительно за мною ухаживала.
Отрадно было читать про твой визит в Гуднестон, – полагаю, ты получила большое удовольствие; давно тебе не удавалось спокойно повидаться с Фанни Кейдж. Надеюсь, она должным образом тебя уговаривала, улещала и умиротворяла. Но почему ты живешь в страхе того, что он женится на ком-то другом? (С другой стороны, как это естественно!) Сама ты не сделала выбора в его пользу, так почему не позволить ему найти утешение в другом месте? В душе ты знаешь, что ему тягостно общество более оживленного человека. Ты все не можешь забыть своих чувств, когда возникло подозрение, что он, возможно, ужинал в Ханс-плейсе.
Ненаглядная моя Фанни, мне мучительно думать, что ты из-за него несчастна. Подумай о его принципах, подумай о возражениях его отца, о его денежных затруднениях и пр. и пр. Впрочем, пользы мои слова не принесут; нет, если я стану настраивать тебя против него, ты лишь решительнее встанешь на его сторону – славная, непредсказуемая Фанни.
Далее скажу, что твой Генри нравится нам всецело, с полнотою бокала, налитого до краев. Он чрезвычайно приятный молодой человек. Не вижу в нем ничего, что стоило бы исправить. Он, безусловно, всецело соответствует тому, чего ждут от него его отец и сестра; мне действительно очень нравится Уильям, как и всем нам; это, по сути, наш родной Уильям. Говоря коротко, нам очень уютно всем вместе, то есть мы можем отвечать за себя.
Пусть миссис Дидс ничуть не смущается тем, какое благоволение мы оказали ее сыну; мы лишь сожалели, что не можем дать ему больше и что банкнота в 50 ф., которую мы сунули ему в руку при прощании, это все, что мы можем себе позволить. Славная миссис Дидс! Скандалы и сплетни; уверена, ими тебя снабдили в изобилии, однако я очень люблю миссис… и тому есть веская причина. Спасибо, что упомянула ее хвалебные отзывы об «Эмме» и пр.
Я в свою очередь вышила монограмму на рубашке дядюшки Г., и теперь у него полный мемориал нежной приязни к нему окружающих.
Пятница. Вчера, начав это письмо, я и не собиралась отправлять его до возвращения твоего брата, однако с такой поспешностью записывала свои глупые мысли, что не намерена держать их при себе еще много часов, чтобы они таращились мне в лицо.
Очень тебе признательна за кадрили, которые я начинаю считать вполне симпатичными, хотя, конечно же, куда им до котильонов моих времен.
Вчера к нам приходили Бен с Анной послушать дядюшку Генри, она выглядела чрезвычайно миловидно, видеть ее было весьма приятно, такая молодая, цветущая и невинная, будто за всю жизнь ее не посещала ни одна недобрая мысль, хотя есть все основания думать, что посещала, если верить в доктрину о первородном грехе. Надеюсь, Лиззи со свойственной ей добротой поможет ей сыграть ее пьесу. Все сошлись на том, что Генри весьма хорош собой, хотя и не столь красив, как Эдвард. Мне его лицо, пожалуй, нравится больше. Ум. прекрасно выглядит, у него отличный аппетит, и в целом он, похоже, в добром здравии. Весной в Годмершеме грядет много расставаний. Полагаю, тебе это будет мучительно. Но это и правильно! Бедная мисс К.! Мне будет очень ее жаль, когда она разберется в собственных чувствах.
Твои возражения против кадрилей сердечно меня порадовали. Недурно для барышни, всей душой привязанной к одному человеку! Милая Фанни, не думай о себе такого, не возводи столь горькой напраслины на собственное умонастроение, даже в пределах своего воображения. Не говори дурно о своем здравомыслии, только чтобы потешить фантазию; твое здравомыслие заслуживает более достойного отношения. Ты в него не влюблена; ты никогда и не была в него по-настоящему влюблена.
С наилучшими пожеланиями,
Дж. Остин
Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Найт
LXXIII
Чотон, 13 марта, четверг
Если же говорить о том, удастся ли мне должным образом ответить на твое письмо, дорогая моя Фанни, то это совершенно невозможно. Даже если я весь остаток дней своих проведу в неустанных трудах и доживу до возраста Мафусаила, никогда я не сумею произвести на свет ничего столь же пространного и совершенного, однако я не могу позволить, чтобы Уильям не получил хотя бы несколько строк в ответ.
Лично для меня с мистером… по сути, покончено. Судя по твоему описанию, он ни в коей мере в тебя не влюблен, несмотря на все претензии; при отсутствии должной любви с его стороны я не могу желать вашего союза. Совершенно не понимаю, как быть с Джемаймой Брэнфилл. Чем можно объяснить то, что она танцевала с таким воодушевлением? Тем, что она не испытывает к нему никаких чувств, или лишь пытается сделать вид, что не испытывает? Кто поймет юную барышню?
Бедная миссис Миллс, угораздило же ее умереть в самый неподходящий день, после стольких неудачных попыток! Досадно, что тебе не удалось встретиться с обитателями Гуднестона; надеюсь, что ее благорасположенный и общительный дух, так любивший сводить людей вместе, не ощутил разлада и разочарования, которые она вызвала. С печалью и удивлением услышала твои слова о том, что она оставила по себе совсем немного, и не могу не посочувствовать мисс Миллс, пусть даже она и Молли, если к ее утрате добавится еще и материальный урон от утраты доходов. У незамужних женщин есть неприятная склонность к прозябанию в бедности, и это очень весомый аргумент в защиту вступления в брак; впрочем, с тобой, милая моя красавица, мне незачем об этом рассуждать.
Тебе я лишь скажу, как уже не раз говорила раньше: не торопись, рано или поздно нужный человек появится; в течение следующих двух-трех лет ты обязательно встретишь того, кто окажется для тебя незаменимым в степени большей, чем все предыдущие твои знакомцы, того, кто полюбит тебя