Шли годы, карьера Оливии стремительно росла, а Рэйчел просто оставалась на неплохом уровне, но это не мешало их дружбе. Оливия продолжала рекомендовать Рэйчел на роли. Они и смеялись, и плакали вместе. Оливия была рядом с Рэйчел, когда умерла ее мать, а Рэйчел держала Оливию за руку во время ужасных, душераздирающих похорон Адама, чего ни одна из них никогда не забудет. Изучая меню, Оливия сделала вид, что не заметила озабоченного взгляда подруги. У Рэйчел была развита интуиция, и она знала, что-то не в порядке, несмотря на притворную веселость Оливии.
Появился их официант. Деннис заказал нарезанный тайский салат для Рэйчел и крабовые пирожки для себя.
— Он даже заказывает для тебя, — заметила Оливия, когда официант исчез.
— Он лучше меня знает, что мне понравится.
У Оливии вдруг всплыло воспоминание, как Адам просил ее сделать для него заказ, потому что сам никак не мог принять решение. Компания Денниса может причинять и боль. Его преданность карьере Рэйчел резко контрастировала с чувством обиды, которое так старался подавить Адам. Деннис был мужем мечты для любой оперной певицы.
Рэйчел развернула салфетку:
— Расскажите мне, как вы с Деннисом познакомились.
— Что, опять? — удивилась Оливия. — Я же рассказывала тебе эту историю десятки раз.
— Никогда не устану ее слушать.
— Она как ребенок, — заметила Оливия Деннису. А затем обратилась к Рэйчел: — Должна ли я начать до или после того, как он приставал ко мне?
Деннис застонал.
— До, — проворковала Рэйчел.
Оливия успокоилась.
— У меня только что начались месячные, и у меня были сумасшедшие спазмы… — приступила к рассказу Оливия.
— И тяга к сладкому, — добавила Рэйчел.
— Не перебивай меня, — запротестовала Оливия. — В любом случае, я решила утешить себя фраппучино «Красный бархат» из «Старбакса».
Рэйчел, чье пристрастие к сладкому только прибавляло ее формам пышности, кивнула:
— Очень разумно.
— Стою я в очереди, а этот похожий на сумасшедшего музыканта тип пытается завязать разговор.
Рэйчел ткнула своего мужа:
— Ты ж запал на нее.
Оливия улыбнулась и продолжила излишние подробности.
— У меня не было настроения болтать, но он был настойчив. И вроде мил.
— И не певец, — сказала Рэйчел. — Не забывай самое лучшее.
— Технарь, как я узнала еще до того, как бариста приготовил мне фраппучино.
— За который он галантно заплатил.
— Что заставило меня почувствовать себя обязанной поговорить с ним. Остальное уже история.
— Ты пропустила самое интересное. Как ты дала ему мой номер телефона, не спросив моего разрешения, хотя он мог обернуться серийным убийцей.
— Которым он не был.
— Но я мог бы им оказаться, — встрял Деннис.
Оливия улыбнулась.
— Он мне понравился. К сожалению, я не могла оставить его себе, потому что все еще находилась под чарами Адама.
Общество за столом посерьезнело, и Рейчел снова забеспокоилась. Оливия изобразила чересчур сияющую улыбку.
— Главное итог. Мне понравилось быть подружкой невесты на твоей свадьбе в прошлом году.
Рейчел кивнула.
— И ты спела самую красивую «Voi che sapete», которую кто-либо когда-либо слышал. (ария Керубино из оперы «Свадьба Фигаро» Моцарта — Прим. пер.)
Прибыла их еда. Рэйчел приехала в город на прослушивания на роль в Лос-анджелесской опере следующей зимой, и подруги начали обмениваться оперными сплетнями: у этого тенора слишком громкий голос, а тот дирижер отказался дать Россини возможность дышать. Говорили об удивительной акустике в гамбургской Эльбской филармонии и новой биографии Каллас.
Оливия завидовала гордости Денниса за достижения жены. Карьера Рэйчел всегда была на первом месте, и он подстраивал свою работу под ее расписание. В отличие от жизни Оливии с Адамом. Только сейчас она увидела, что Адам страдал от депрессии. У него имелись проблемы с запоминанием нового либретто, и периоды бессонницы чередовались с ночами, когда он спал по двенадцать или тринадцать часов. Но вместо того, чтобы отвести Адама к врачу, она рассталась с ним. И теперь он мстил.
«Это твоя вина. Чтоб ты подавилась».
Рэйчел поморщилась.
— Вы слышали, что Риччи поет Кармен в Праге? Я ее просто ненавижу.
Оливия снова сосредоточилась.
— Ненависть — сильно сказано.
— Ты всегда была лучше меня.
На самом деле София Риччи прекрасный человек, хотя Оливия и пережила краткий период обиды на нее из-за того, что когда-то София была девушкой Адама. Однако не это было причиной жалоб Рэйчел. София относилась к лирическим сопрано, и всякий раз, когда лирика занимала одну из немногих ведущих ролей, написанных для меццо, это всегда вызывало негодование.
— Может, у нее ларингит, — предположила Оливия и тут же раскаялась. — Я веду себя ужасно. У Софии удивительный талант, и я желаю ей всего хорошего.
— Но не супер хорошего. — Рэйчел извлекла из салата орехи кешью. — Достаточно, чтобы критики написали что-то вроде, мол, «Хабанера» Софии Риччи хотя и вполне пристойно исполнена, но не может конкурировать с властной чувственностью изысканной Кармен в исполнении Оливии Шор.
Оливия нежно улыбнулась своей щедрой подруге. Она больше чем кто-либо понимала, как Рэйчел хотела бы исполнить Кармен в таком престижном театре, как Чикагская муниципальная, но такого предложения ей никогда не дождаться.
— Я взял под крыло соцсети Рэйчел, — сказал Деннис. — Публичность — это все. Посмотрите на этих меццо в поп-музыке — Бейонсе, Адель, Гагу. Эти женщины понимают, как пользоваться социальными сетями.
В патио появилось слишком знакомое лицо. Тад заметил Оливию и направился к их столику. Пока Оливия представляла всех, то заметила, что у Рэйчел чуть ли не ошеломленный вид, который, казалось, перенимали многие женщины, когда Тад Оуэнс появлялся в их поле зрения.
— Пожалуйста. — Рэйчел указала на свободное место за столом. — Мы почти закончили есть, но не стесняйтесь заказать что-нибудь.
— Я только что с ланча. — Тад посмотрел на Оливию. — Пара спортивных репортеров.
Оливия почувствовала укол вины, зная, что он работает усерднее, чем она. Деннис и Тад обменялись поверхностными репликами о футболе, прежде чем разговор вернулся к опере.
— Лена Ходяк поделилась со мной, что прикрывает тебя в «Аиде», — сказала Рэйчел. — Она тебе понравится. Она спела