— Даже не собираюсь. По рогам кое-кому настучу, и вернемся, — обещаю тихо и почти на ухо хвастаюсь брату.
— Да иди ты! — стукает меня кулаком по плечу Яков. — Поздравляю, братан, — выдыхает еле слышно.
— Я как именинник сегодня, — сообщаю заговорщицки.
— Помнишь, как в детстве шушукались под одеялом, — фыркает брат. И я снова растягиваю губы в улыбке.
По дороге даю распоряжения Тохе и персоналу.
И только когда машина выезжает на трассу, окликаю водителя.
— На завод к Варнасу, Миша.
— Надо бы сначала обстановку разведать, — глубокомысленно тянет Яша, что-то читает в телефоне. Кому-то пишет.
— Что там? — интересуюсь требовательно.
— Да нормально все. Варнас на заводе один. Нагрянем, как снег на голову. Лаура нам пропуска выпишет…
— А не боишься? — смотрю строго.
— Да она сегодня последний день дорабатывает перед декретом. Варнас ей там что-то не выплатил… Она его и так терпеть не могла. А тут закусилась…
— Может, ну его, тот пропуск? — усмехаюсь я. — И так ворвемся, снимем охрану и порешаем.
— Ты опять в СИЗО хочешь? Соскучился по супу с селедкой? — косится на меня недовольно брат. — Честно говоря, я забодался, Юра. Хватит бузить. Остепенись уже. Работай цивилизованными методами. Дети у нас на подходе. О них подумай. О Лиде, — пеняет мне тихо.
— А с Лаурой как? Не хочешь жениться на ней? — бросаю пробный камень.
— На таких не женятся, братан, — мотает головой Яков. — Там через Триумфальную арку полки прошли. Ну на фиг.
— А залетел ты, — хмыкаю я. — Может, проверить надо…
— Да все проверено. Тест сделали при первой возможности. Мой ребенок. Сын. Все нормально будет. И Лаура образумится. Ну, я надеюсь…
— Все хорошо будет, — пожимаю предплечье брата. — Справимся. Воспитаем. Лютовы мы? Или кто?
— Да я не парюсь, — улыбается Яшка.
Машина тормозит возле здания заводоуправления. У Варнаса все не как у людей. КПП отдельно не вынесено. Сэкономил, баклан. Теперь по полной поплатится.
— Я первым пойду, — бодает головой воздух Яков. — Ты поостерегись. Если что, моего воспитай…
— Да пошел ты! — огрызаюсь я и первым выскакиваю из машины.
Тут же попадаю в круг охраны. Жду, пока прикроют брата, и только потом начинаю движение.
— На нас выписан пропуск, — заявляет брат толстому престарелому охраннику. — На имя Лютовых поищи.
— А, есть, — кивает тот. Наверняка никогда не слышал ни про захват, ни про наши войны. Счастливый человек. Жаль, работает тут последний день.
Берем пропуска, магнитные карты, открывающие путь к лифтам и на этаж дирекции. Поднимаемся по лестнице. Лифт в нашей ситуации — всегда ловушка.
Поднимаемся на второй этаж. Тихо открываем дверь в приемную.
— Тсс, — прикладываю палец к губам. Пристально смотрю на секретаря. И она сникает. Покрывается красными пятнами. — Артем, женщине воды налей, — прошу самого молодого из команды. Мне еще тут баб в обмороке не хватало. А трупов тем более.
Вхожу в кабинет первым.
— Привет! — сажусь около стола. С другой стороны плюхается Яша.
Наша охрана становится полукругом.
Варнас, седой и обрюзгший, бледнеет. Оседает в кресле. Дергается. Видимо, хочет или кнопку охраны нажать, или достать пистолет.
— Не рыпайся, — предупреждаю тихо. — Будь мужиком. Если сейчас забузишь, я с Любой рассчитаюсь. Понял?
— Да, конечно, — берет себя в руки Варнас. Садится ровно. Смотрит в упор. — Что вы хотите?
— Тема такая, Генрих Палыч, — впервые в жизни называю врага по имени-отчеству. — Ты на себя много взял. Мать моего друга детства использовал и подставил…
— Да никого я не подставлял! — вскидывается он. Словно на катапульте, подрывается из-за стола.
— Угомонись, — приказываю глухо. — И слушай. Ты стрелял в меня, — дотрагиваюсь до раненого плеча. — И я требую компенсации.
— Чего ты хочешь? — охает старик. Смотрит затравленно, как побитая собака.
— Завод, — пожимаю плечами. — Я могу, конечно, тут камня на камне не оставить, — усмехаюсь печально. — Но какая в этом выгода, Генрих Палыч? Ты сражался, как солдат. Тут никто не спорит, — подливаю меда в бочку с навозом. — Но победил я. Если б не твое дурацкое желание меня устранить… О чем ты думал, старый? Любу подвел. Мою женщину чуть не пристрелили. А она у меня беременная, — вздыхаю тяжко. — Поэтому отдавай мне контрольный пакет, и разойдемся по-хорошему. А то если я мстить начну, мало не покажется.
— Ты предлагаешь мне вот так сдаться? — сверлит меня внимательным взглядом Варнас. Сжимает кулаки. А сам идет красными пятнами.
— Ну а что тебе остается? — пожимаю плечами. — Ты один, а нас тут целый взвод. Отвезу тебя к себе в Мокшанку. Посажу в подвал. Любу к тебе отправлю для компании. Хочешь? — предлагаю насмешливо. Беру на понт. Естественно, никого я никуда везти не собираюсь. Опасно это.
Хотя подвал недавно освободился. Коновалы, что мучили мою дочь, продали квартиры, выплатили все компенсации. Наверное, на вокзал поехали жить.
— Нет. Не хочу, — мотает головой Варнас. — Я согласен. Отдам тебе контрольный пакет. Ради Любы отдам. Но сам останусь на заводе. В любой должности, Юрий Дмитриевич. Это детище мое. Без него я подохну.
— Хорошо. Главным инженером назначу. Устраивает? — предлагаю миролюбиво.
— Да, согласен, — держится старик. — Но ты, Юра, Любе ничего не предъявишь. Ты обещал.
— Клянусь, — прикладываю руку к груди и поворачиваюсь к брату. — Нотариуса вызывай, Яша. Сейчас дарственную оформим.
Глава 56
Наш нотариус приезжает почти сразу же. Благо находится в пешей доступности. Невысокий худощавый мужик, всегда одетый с иголочки. Мне даже кажется, что он спит в костюме от Армани.
— Вы готовы дать согласие под запись? — спрашивает нотариус Варнаса. Действительно ли старый хрыч собирается подарить завод? Самому подстраховаться и нашу сделку признать легитимной, чтобы ни одна собака не прикопалась.
Все чин чинарем. Никто Варнасу руки не заламывает, паяльник к яйцам не подставляет. Он сам… из добрых побуждений решил подарить завод, словно сувенирчик с моря.
А вокруг мои бойцы застыли.
— Да, конечно. Я все подтвержу. Обязательно, — уверенно кивает старик и поворачивается ко мне. В глазах мольба, недоверие и, наверное, стыд. Скорее всего, думал, пальнет в меня и закроет вопрос. А оно вот как подучилось. — Я прошу тебя, Лютов. Очень прошу, — смотрит в упор Варнас. Морщится как от боли. — Я должен быть уверен, что Люба не пострадает. Напиши мне расписку, что ли… А иначе хоть режь меня, — сжимает кулаки.
Только какой мне профит от нашинкованного Варнаса? Мне бы завод. Больше ничего не прошу.
— А слова моего недостаточно? — усмехаюсь горько. — Ладно, напишу. Давай ручку и бумагу.
Вывожу незамысловатую расписку, Яшка мой внимательно читает каждое слово. Следит как коршун. Но вроде придраться не к