В перерыве снова берусь за швабру, начинаю драить уже и так чистый пол. Нужно движение. Нужно отвлечься.
И все равно мысли возвращаются к ней.
К ее испуганным глазам в свете фонаря.
К дрожи в голосе.
Она боится. Боится меня. Боится поверить.
И я знаю, что победить этот страх я могу не словами.
Только делом. Но вот как…
Голова начинает болеть от напряженного размышления.
Дело ведь не в ухаживании, не в цветах и прочих бирюльках.
Вся эта мишура для Насти не важна… Тогда что?
Решение где-то совсем рядом, и я найду его.
Ожесточенно тру пол и… ничего.
Мысль ускользает, как песок меж пальцев.
Ни до чего не додумавшись, просто иду к ее кабинету — тянет. Сильнее чем магнитом.
Просто должен увидеть ее — не могу уже без этого.
Стучу. Слышу тихое «войдите».
Она сидит за столом, и что-то пишет.
Увидев меня, вздрагивает, глаза становятся настороженными, испуганными.
Этот взгляд режет меня по живому.
Глаза — колючие, как льдинки.
Хочется подойти, схватить ее в охапку, сжат и зашептать жарко в волосы, чтобы согрелась наконец эта добрая, милая девушка… Не телом, а душой.
— Настя, — говорю я, и голос звучит более хрипло, чем хотелось бы. — Нам нужно поговорить.
Она вздрагивает, будто это неожиданность для нее. Молчит.
Прохожу в кабинет, не сажусь.
Смотрю на нее сверху вниз и вижу, как она вжимается в спинку стула.
— Ты была права, — начинаю я.
Испуг в глазах начинает сверкать ярче. Всполохами льда на морозе.
— Насчет охотника, — продолжаю. — Раньше. Да, я такой и был. Брал то, что хотел. Не задумываясь.
Она смотрит на меня, не отрываясь, пальцы сжимают ручку.
— Но я изменился. Даже если ты в это не веришь. Я не брошу тренировать детей. Не брошу быть отцом для Анютки. Это... это теперь часть меня. Та часть, которую я сам в себе не знал.
Делаю паузу, подбираю слова.
Тяжелые, неуклюжие.
С удивлением и раздражением чувствую, как потеют ладони и предательски дрожат пальцы.
Черт, Волк, ты что-то размяк… Размяк? Да и плевать! Главное донести до нее правду.
— И я не перестану добиваться тебя. Но не как трофея. Никогда. Трофей можно повесить на стену и забыть. Ты... — голос срывается, — ты не то, что можно забыть.
Подхожу ближе к столу. Опираюсь на него ладонями.
— Все что я сейчас сказал — я подтвержу делом. Так поступают настоящие мужчины.
Разворачиваюсь и иду к двери.
Уже в дверях оборачиваюсь. Смотрю ей прямо в глаза. Серьезно, без улыбки.
— Я все равно тебя добьюсь, Настя. Обещаю. Но не как охотник. Как мужчина, который понял, что нашел то, что искал всю жизнь, даже не зная об этом.
И выхожу, оставляя ее одну с ее мыслями. Не знаю, поверит ли она мне. Но я сказал правду. Всю правду, на которую был способен.
А теперь... теперь нужно делать то, что умею лучше всего.
Действовать.
Глава 30
Олег
Воздух в спортзале густой, как кисель — им дышишь, и им же питаешься.
Сегодня мы спаррингуем.
Не та бестолковая возня, что обычно, а почти что показательный бой.
Против меня — Денис, один из старшеклассников. Оказывается, пацан серьезно занимается кикбоксингом, имеет даже разряд кандидата в мастера спорта.
Глаза горят азартом, стойка уверенная.
Выходим в центр зала — ребята обступают нас со всех сторон.
Это бой с пацаном, но хоть он и пацан — но противник достойный и серьезный.
И… Боже, как же я соскучился уже по всему этому — тяжелому дыханию, хлестким ударам, и поединку взглядов.
— Ну что, Олег Игоревич, покажете класс? — ухмыляется он, и в его тоне нет наглости, только спортивный задор.
Я лишь усмехаюсь в ответ.
Денис хорош.
Быстрый, резкий, техничный.
Его удары ногами свистят в воздухе, заставляя меня работать на уклонах.
Я будто возвращаюсь домой.
Каждый блок, каждый уклон — это родной язык, на котором я думал годами.
Боль в мышцах уходит, остается только чистое, огненное течение инстинкта.
Я не бью в полную силу, конечно.
Я — стена, о которую он разбивает свои атаки.
Я — тень, которую невозможно догнать.
Показываю ему слабые места в его обороне, пропускаю пару несильных ударов, чтобы он почувствовал уверенность.
А потом иду в контратаку.
Это не ярость Волка. Это танец.
Череда точных, выверенных движений: блок, уклон, легкий, щелкающий джеб, который заставляет его отшатнуться, и низкое подсекающее движение, после которого Денис, не упав, а плавно перекатившись, оказывается на матах.
В зале на секунду воцаряется тишина, а потом взрывается оглушительными овациями.
Ребята просто с ума сходят.
Денис вскакивает, с горящими от восторга глазами.
— Это было нереально! Спасибо, Олег Игоревич!
Я тяжело дышу, вытираю пот со лба и… ощущаю какое-то глубокое, необычное удовлетворение.
Почти отцовскую гордость.
Вижу эти горящие детские глаза и… как же это круто.
Энергетика просто искрит.
На эмоциональном подъеме ребята заканчивают тренировку и бегут играть в лесенку на турнике.
И болтают-болтают без умолку о спарринге и о том, как же круто научиться «вот так же».
Я посмеиваюсь — пусть учатся. Для того я здесь.
Пусть каждый из них станет чемпионом!
Следующим утром в школе как-то странно тревожно и тихо.
Учителя провожают меня странными взглядами — не то осуждающими, не то испуганными.
Почти сразу меня просят пройти к директору.
Слово «срочно» произносится так, будто я уже совершил преступление.
Захожу в кабинет.
Воздух ледяной. Директриса сидит за столом с лицом, будто высеченным из гранита.
Рядом с ней — какой-то пузатый хмырь — чиновник в дорогом, но безвкусном костюме.
Тема сидит по стойке «смирно», бледный, и не смотрит на меня.
И Настя. Она тут, в углу, скрестив руки, губы сжаты.
— Нестеров, — начинает директор ледяным тоном. — Вы понимаете, что вы натворили?
Я в ступоре. Я ж только пришел? Когда успел-то…
Чиновник с министерства, не представившись, тычет своим дорогим телефоном мне в лицо.
На экране — вчерашний спарринг с Денисом. Качество отличное, видно каждое движение.
Красивый бой — сто процентов.
— Это что?! — рычит он. — Драка? Жестокое обращение с несовершеннолетними? Вы, так называемый педагог, издеваетесь над ребенком на камеру?!
Видео уже набрало сотни тысяч просмотров. Тысячи лайков, сотни комментариев. «Чемпион!», «Волк вернулся!», «Где записаться к этому учителю?». Но чиновник видит только одно: «Скандал!», «Уволить!», «Посадить!».
— Вы подвели всю школу! Регион! Меня лично! — давит директор. — После этого видео у нас будут проверки!