Она задумывается на секунду, переваривая.
— Тебе будет больно? — спрашивает она, и в ее голосе ее искреннее беспокойство.
Я не могу сдержать улыбки.
— Нет, — говорю я. — Ему будет.
Целую ее в светлую макушку.
Анютка старательно о чем-то думает, потом поднимает на меня серьезный, взрослый взгляд.
— Тогда тебе надо тленоваться.
От ее картавого «треноваться» у меня что-то теплое и острое сжимается внутри. Она абсолютно права.
— Это верно, командир, — киваю я. — Буду тренироваться.
На следующее утро я врываюсь в пустой спортзал как ураган.
Включаю свет, и флуоресцентные лампы со скрипом заливают помещение безжалостным белым светом.
Во мне кипит та самая, давно забытая ярость.
Но теперь у нее есть фокус.
Расул.
Я бью по груше с такой силой, что вся конструкция скрипит и гнется.
Каждый удар — это его лицо. Каждый пинок — это тот подлый удар, что отправил меня в нокаут.
Я злой. Собранный. Опасный.
Я не учитель. Я боец.
И я верну все, что мое по праву.
— Олег? Что случилось?
Оборачиваюсь. В дверях стоит Настя.
На лице — испуг и недоумение. Я не слышал, как она вошла.
— Случилось то, чего я ждал все эти недели, — выдыхаю я, отходя от мешка.
Пот ручьем течет по лицу.
— Шавкат звонил. У меня будет бой. Реванш. С Расулом.
Я говорю это с таким воодушевлением, с такой надеждой, что сам себя не узнаю. Подхожу к ней, весь возбужденный, и хватаю ее за руки.
— Насть, ты понимаешь? Это мой шанс! Шанс все вернуть! Титул, карьеру, все! Я выцарапаю себе обратно свою жизнь!
Но в ее глазах я не вижу ответного восторга.
Вижу беспокойство и… страх. Глубокий какой-то, который она усилием воли тут же маскирует.
— Олег… — ее пальцы холодные в моих горячих ладонях. — Это же опасно. В прошлый раз ты… я видела фото. Ты еле пришел в себя. А теперь… Ты уверен?
— А теперь я знаю, на что он способен! — перебиваю я. — Я буду готов. И я его разорву!
Отражаюсь в ее глазах — возбужденный, нервный.
Отпускаю ее. Делаю шаг вперед-назад.
— В прошлый раз он победил подлостью, Насть, понимаешь? Меня подставили. Продали. Настоящий чемпион — я. И я это докажу всем.
Она закусывает губу и смотрит на меня будто в чем-то сомневается.
Но ей-то из-за чего переживать?
— Ты уверен? — тихо спрашивает она. — А Анютка? А школа? Ты же только начал…
— Это моя жизнь, Настя! — рычу я иступлено. — Та, в которой я был всем, а не вот это вот... И я верну ее себе. И все будет как прежде!
Она опускает глаза и проводит ладонь по лбу.
Напряженно о чем-то думает.
Делает шаг вперед и с силой сжимает мои руки.
— Тогда… скажи, чем я могу помочь?
* * *
Дорогие читатели!
Сегодня начинается ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА и на ВСЕ мои книги СКИДКИ ДО 50 %!
ВЫБРАТЬ КНИГИ МОЖНО ЗДЕСЬ — https:// /shrt/17ui
Глава 32
Олег
Мой мир сужается до размеров тренировочного зала.
Даже когда я не в зале, я все равно там.
Каждое утро начинается затемно — часы показывают пять, а я уже на пробежке. Потом бью по груше, чувствуя, как просыпается в мышцах давно забытая мощь.
Каждый вечер заканчивается затемно — изматывающая работа на выносливость, после которой я валюсь без сил, но с одной мыслью в голове: я становлюсь сильнее.
И так — каждый день, изо дня в день. Исступлено, с зубовным скрежетом и горящими глазами.
Я почти перестал замечать быт.
Еда будто появляется сама собой — это Настя оставляет в холодильнике контейнеры с полезной, приготовленной на пару едой.
Анютка всегда чистая, накормленная и уложенная спать.
Как во сне отвожу ее в садик, а забирает Настя.
Она помогает мне, не говоря не слова — просто подхватывает там, где сложно. Молча освобождает меня и позволяет сконцентрироваться на главном.
Я вижу, как Настя крутится как белка в колесе, беря на себя все: садик, подработку, готовку.
Внутри что-то сжимается, но я тут же гоню эту слабость.
«Верну все, — твержу я себе, — и тогда отблагодарю ее. Обязательно… Позже…».
Эта мысль — мое оправдание.
Новости о реванше ударили по школе как цунами. Ребята не дают мне прохода.
— Олег Игоревич, вы порвите его!
— Мы в вас верим!
Их восхищенные взгляды, их вера — лучшее топливо.
Дни сливаются в один сплошной, огненный поток.
Тренировка, школа, снова тренировка.
Я горю, как метеор, и мне некогда остывать.
«Все верну, все верну обратно», — мой новый девиз, отбивающийся в такт ударам сердца.
Вечер.
Я растираю разогревающей мазью ноющие плечи, готовясь к вечерней пробежке.
Из комнаты Анютки доносится тихий голос Насти:
— Пора спать, солнышко.
— Я сейчас же усну, — слышу я серьезный ответ дочки. — Очень-очень быстло. Чтобы папа не тлатил на меня время. Ему надо тлениться. Он должен выиглать.
Рука с тюбиком замирает.
Сердце сжимается так больно, будто по нему ударили.
Она, маленькая, уже научилась жертвовать своим временем и интересами ради моей большой цели.
«Ничего, — сурово говорю я себе, сжимая кулаки. — Надо потерпеть. Еще чуть-чуть. Ради них в том числе все это...».
И вот наступает он — день боя.
Я иду по улице к развлекательному комплексу, и в крови играет чистый, холодный адреналин.
Мысли острые, ясен каждый звук.
Я готовлюсь к погружению в знакомую атмосферу — запах пота и крови, рева людей, который требуют кровавого зрелища.
Но, подходя ко входу, я останавливаюсь как вкопанный.
Перед комплексом — толпа.
Мои ученики. Старшеклассники с самодельным плакатом «Волк, рви их!», семиклашки, которые кажутся такими маленькими, учителя, включая сурового физика, который одобрительно кивает.
— Удачи, Олег Игоревич!
— Мы в вас верим!
– Покажите кто настоящий чемпион!
Их крики, их сияющие глаза…
Это сильнее, чем рев многотысячной толпы на чемпионатах мира.
Что-то горячее подкатывает к горлу.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, и прохожу внутрь, чувствуя их поддержку как реальную физическую силу за спиной.
В раздевалке я уже настраиваюсь, бинтую руки, когда дверь скрипит.
— Олег?
Входит Настя.
Она бледная, в глазах — буря.
Хочет что-то сказать, но выдавливает лишь:
— Ты… будь осторожнее, ладно? — голос у нее срывается.
Я ухмыляюсь, полный самоуверенности.
Адреналин, ярость и недели подготовки кричат во мне одно.
— Не переживай. Я его порву. Сегодня он отсюда не уйдет на своих ногах.
Она подходит ближе, и вдруг