— Сперва поможем Юрию Николаевичу разместиться в «Ваакуне». Он заказал номер-полулюкс в этой гостинице. Я уговаривала, чтобы заказал в «Президенте». Нет, уперся. Любит этот привокзальный отель. Там и раньше часто останавливался. Он у нас большая шишка. Мог бы и в «Президенте», но нет — подавай ему привокзальный отель, хоть и на звезду поменьше.
— Ага, ах вот что? А я подумала… — Крестина пересчитывала варианты, уже не очень понимая, а кто Нинон этот молодой мужчина, как оказалось, большая в Москве шишка? Зачем-то ей надо было прознать, кто да кто он. Так, из любознательности всего лишь.
А тут еще, запыхавшись, подбежал посольский чиновник, которого Крестина хорошо знала. Из этих, из протокольных Иванов Ивановичей, которые и при новой московской власти остались в русском посольстве, ибо не так-то просто было найти новых работников со знанием финского языка.
Конечно, опоздал, но все же примчался встречать. Стало быть, положено, встречать этого Юрия. Но не такая уж он большая шишка, если встречает его всего лишь третий секретарь посольства. И все же…
Крестина и Сергей Сергеевич, — так звали третьего секретаря, — переговорили коротко по-фински, что-то устанавливая друг для друга, и повели приехавших в здание вокзала — простое, ясное, без ходов-переходов. Сразу запахло в просторном зале местными кушаньями, шанежками с картофелем, испекаемых тут, в чистеньких павильончиках, запахло чуть ли не парным молоком, чем-то еще и еще, а все вместе — запахло уютом дома, а не ангарной сталью вокзала.
Да, он любил «Ваакуну», вполне хороший отель, многоэтажный, ухоженный, все так, но все же привокзальный, а ему полагался хотя бы «Президент», отель с номерами на залив, на яхты и моторки, с ветерком живительным с моря, если приоткрыть окно. Нет, лучше была эта привокзальная гостиница, пусть и стояла в духоте центра. Потому лучше, что в самый первый раз он жил тут, и был верен, — так проще, так уютнее, — своему первому набору впечатлений от Хельсинки. Первые впечатления, как первая любовь. Да, да все рядом.
— Посол просил пожаловать к нему в удобное для вас время, — сказал Сергей Сергеевич, вручая Забелину свою визитку. — Будем на связи.
— Я здесь с ознакомительной целью, на краткий срок, — сказал Юрий, с настороженностью разглядывая прямоугольничек визитки. От нее, вроде как, запашок исходил тайной службы.
— Все же, все же, — сказал Сергей Сергеевич. — Не кто-нибудь, а начальник управления к нам пожаловал. Как так у вас на настоящий момент:
— Момент — он момент и есть.
— Отличный ответ. Исчерпывающий. Крестина любезно согласилась быть нашей переводчицей.
— Ага, ах вот что? — удивилась Крестина. — Мы с вами разве уже условились?
— Разумеется. Мы же сотрудничаем. — Сергей Сергеевич нес чемодан Нинон и у Забелина отобрал небольшой чемоданчик, понес, услужая.
Они пересекли наискосок вокзальную площадь, сразу выйдя к гостинице. Вход в нее соседствовал с входными дверями большого универсального магазина со светящимися буквами на фронтоне. Они еще в пути к Хельсинки были многажды повторены. «Сокос» — это была торговая фирма на всю страну.
Может, потому и хотелось пожить в «Ваакуне» Забелину, что этот многоэтажный магазин, где было все, запомнилось, что было все, соседствовал с отелем. Удобно было для приезжего человека, вышел из отеля и сразу вшмыгнул в магазин, в целое царство-государство. Ему не нужен нынче был этот магазин, это царство товаров, которых навалом было и в Москве нынешней. А все же, все же. Тут рядом был и ресторан небольшой. Тут рядом был еще один отель, старинный, самый старинный в городе, где когда-то располагался штаб генерала Юденича, готовившего бросок на Петроград. Этот отель был построен в стиле доходных домов Санкт-Петербурга, был с виду очень российским. И тут еще была широкая лестница, спускающаяся в подземный город при вокзале, в торговый, где даже в воскресные дни было по-рыночному оживленно. И там был вход в метро, возникшее между приездами Забелина в Хельсинки, — копали, копали, увозили самосвалами грунт, — и вот вам и метро возникло в городе. Удобное было место, исхоженное, изведанное. Ему и нужно было сейчас быть в таком именно месте, которое он знал. В делах его какие-то плутания начались. Так уж хотя бы не плутать в чужом пространстве.
Поднялись в лифте на третий этаж, получив у администратора ключ от номера. Крестина получила, уже заступила на работу переводчицы, помощницы, гида.
Номер был в полторы комнаты, именно так, полулюкс. Юрий его узнал, жил в ней, когда приезжал в Хельсинки с Ольгой. Пошел на балкон, чтобы удостовериться. Точно, эти вдали дома, вдали изгибом широкая улица — все узнавали глаза. Ольге нравилось стоять на этом балконе.
— Улица Маннергейма? — спросил Юрий.
— Часто бывали тут у нас? — спросил Сергей Сергеевич. — Ах да, вас вел мой предшественник.
— Вел? — Юрий Забелин обернулся к Сергею Сергеевичу. — Поменяли бы словарь, дорогой товарищ господин.
— Виноват, внедрились словечки.
— До вас меня вел некий Виктор Иванович. Кругленький такой, смешливый. Кстати, где он?
— Убыл. Коммунякой оказался.
— А вы?
— О, я никогда не разделял. Служил, стиснув зубы.
— Ага, ах вот что? — изумилась Крестина. — А я считала вас ортодоксом марксизма.
— Заблуждались, Крестиночка. Побежал. Располагайтесь. Если что, мой телефон… — Сергей Сергеевич исчез, легко просеменив через номер. Дверь приотворил мягко, не дал замку щелкнуть.
— Как прознали в посольстве, что я сюда еду? — спросил Забелин Нинон. — Я никого не извещал.
— Прознали. — Нинон омрачилась. — Тут у нас еще работа кипит.
— Он просто крепко выпивающий человек, — сказала Крестина. — Впрочем, я не доверяю крепко выпивающим. Мой отец, увы… И вообще, у нас в стране это все еще неискоренимая опасность. Мы сражаемся, но не всегда побеждаем. Итак, покидаю вас, чтобы подготовить обед. Нинон, вы запомнили дорогу к своей квартире? Три остановки на метро, а там, возле круглого дома, по левую руку, в ста метрах от кирхи… Запомнили? Там ваша квартира, ваша собственная. Не думала не гадала, что русские станут покупать в Хельсинки квартиры. Чудеса какие-то наступили. Так вы найдете свой дом?
— Найду. Там еще рынок по правую