А я уже понаделся что этот кашель прошел.
— Это нехорошо, — вздохнула Аня, и прежде, чем я успел извиниться, ее пальцы коснулись моего лба. — Хотя бы температуры нет.
Ее дыхание обожгло кожу. Она стояла так близко, что я различал легкий запах трав и мыла, видел, как трепещут ресницы, когда она моргает. И вдруг — резкий укол в груди. Не боль. Что-то другое. Что-то… опасное.
Я отстранился.
Аня будто почувствовала это — ее улыбка дрогнула, щеки порозовели, и она поспешно отступила.
— Я приготовлю отвар, — пробормотала она, уткнувшись взглядом в чашку. — Из того, что осталось.
Я кивнул.
— Но сначала доешь суп. И… мне нужно осмотреть твою ногу.
— Не стоит, — вырвалось резче, чем я планировал.
Она подняла глаза. Больше в ее взгляде не было смущения, только твердость.
— Ты ходишь. Значит, шанс есть.
— Анна, я показывал ее лучшим целлитам. Никто не смог…
— Но ты не показывал ее мне, — она перебила, и в ее голосе снова зазвучала та самая сталь. — Ты говоришь, что испробовал все. Так давай попробуем по-моему.
Глупость. Чистейшая глупость. Рада сводила меня с лучшими целителями империи — и все без толку. Но эта девушка… В ее глазах горела такая уверенность, что мне вдруг захотелось поверить.
— Ладно. Но… — Я глубоко вдохнул. — Поверь, она выглядит ужасно. Даже для дивизионного лекаря.
Федочья* — повар в академии где встретились наши герои.
Глава 19
Глава от Анны
Я осторожно опустилась на колени перед его кроватью, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Не страх перед тем, что увижу, нет. Страшнее было другое: его боль, его сломанная вера в исцеление. И это… это разрывало сердце.
Вся эта каша в его голове… Дом умалишенных? Смерть? Теперь я понимала, почему меня так настойчиво выпроваживали из дома.
Рада…
Чем больше я узнавала, тем больше возникало у меня вопросов, и по большей части именно к его жене.
Я старалась не показывать своего негодования и злости. Сейчас самое главное — расположить Яра к себе, а судя по его глазам, интонации, его жена для него была главным смыслом встать.
Внутри это вызвало ужасный протест.
Лучшие лекари? Не верю.
Лечебное питание? Постная каша с травками?
Не верю!
Ничему не верю! Ни одному доброму намерению.
Почему, после того как Яр пришел в себя около него не было никого. Он был никому не нужен? Я бы поверила в это, если бы не письма Мира на которые не приходило ответа…
Как будто она сама отгородила его от всего мира. Стала для него всем и…бросила! Какая же она…негодяйка! Ненавижу…
Хотя, может… Может, это мои личные чувства.
В моменте, когда я трогала лоб Яра, мы были так близки. Против воли я вспомнила… вспомнила, как мы были в Черни…
Так, Аня, держи себя в руках. Тебе в голову могут лезть разные глупости. Но ты лекарь, и все твои мысли должны быть о том, чтобы помочь Яру. А не какие-то глупые воспоминания или личная неприязнь к его жене.
— Давайте посмотрим, что тут у нас… — проговорила я намеренно громче, чем нужно. Тишина — худший врач, она дает болезни шептаться с пациентом.
Яр не сопротивлялся, лишь откинулся на подушки, скрестив руки. Беззащитный. Уязвимый. Таким я его еще не видела.
Его нога… выглядела действительно жутко. Кожа бледная, с синюшными прожилками.
Но кости… кости срослись правильно! А это было моим первым и главным подозрением.
Вот только виновник оказался другим.
Его пальцы… Особенно мизинец. Они были покрыты черными язвами, словно плоть гнила заживо…
— Я буду аккуратна… — прошептала я, но, едва пальцы коснулись кожи, его нога дернулась. Он стиснул зубы, кулаки впились в обивку софы, но Яр сдержал стон.
— Кто посадил тебя в коляску? — спросила я наконец.
Яр удивленно поднял бровь.
— Сам сел, разумеется.
— По совету лекарей?
Он кивнул.
— Они сказали, что ходьба только ухудшит состояние, — его голос дрогнул. — Я… просил отрезать мизинец, когда все только начиналось. Но отказали: воспаление было уже слишком сильным.
Я продолжала осмотр, скрывая растущую ярость. Лучшие целители? Что за шарлатаны!?
— Эта боль… — он замолчал, сглотнув. — Если бы можно было, отрезал бы ногу.
Я подняла глаза. Наши взгляды столкнулись, и в его было столько отчаяния… Я невольно потянулась к нему, едва не коснувшись щеки. Остановилась в последний момент.
И снова наклонилась к ноге.
— Тебе не нужно отрезать ногу, — сказала твердо. — У тебя густая кровь. Она не доходит до конечностей — отсюда язвы.
Яр горько усмехнулся:
— И что же мне поможет?
— Ходьба, — ответила я просто. — Умеренная, осторожная, но регулярная. И нужно удалить омертвевшие ткани. Если бы была магия, то, конечно же, это бы вылечилось быстрее. Но это можно вылечить и без магии. С помощью отваров, мази и небольшого удаления тканей. Будет… Будет больно, но… Ты выздоровеешь. Ходьба сформирует новый канал для поступления крови. Наш организм сильнее и продуманнее даже без магии. А удаленные ткани не будут разрастаться, — постановила я.
Яр замер, я читала сомнение в его глазах.
— Ты должен верить в свое исцеление, знаешь… Вера — это самый главный лекарь.
— Я верил, правда… Но это не помогло. И поверить сейчас — это…
Он замер, словно не хотел признавать свои слабости вслух. Но я понимала. Это страшно. Ведь нет ничего страшнее, чем поверить снова, а потом разочароваться.
— Я хочу, но не могу… — выдавил он.
Я кивнула.
— Тогда я буду верить за нас обоих, Яр, — сказала я с улыбкой, а сама сдерживала слезы. Яр застыл, словно я сказала какое-то заклинание. — Я верю, что ты выздоровеешь, Яр. Я точно в этом уверена. Вот увидишь… Можем даже поспорить на… На мой короб с травами. А от тебя — то, что тебе дорого, — предложила я. Так будет легче. Но Яр почему-то закрыл глаза, словно у него закружилась голова.
— Яр…
— Звездочка, — произнес он.
— Высокая ставка, такое даже я принять не могу, ведь ты проиграешь и…
— Нет Анна, Звездочка… Моя лошадь. Она… она пропала, — произнес он, и у меня внутри все оборвалось.
Ведь я прекрасно знала, о какой лошади идет речь.
Глава 20
Анна
Яр резко подался вперед, забыв на миг о боли, но тут же стиснул зубы.
— Нагрузки должны быть умеренными. — Я усадила его обратно, ладони уперлись в железные мышцы плеч. Он напрягся под моими пальцами — сильный, но беспомощный. Готовый рвануть с места,