— После того, как мы расстались…
— Мы всегда найдём путь обратно друг к другу, Джез. К лучшему или к худшему.
— До края света?
Это наша старая поговорка, ещё со времён, когда мы проводили бо̀льшую часть дней в море. Это была клятва, которую мы дали друг другу, когда пиратство было ещё более беспощадным, а магия и мифы были так же опасны, как чудовища, что преследовали море.
— До края света, — отвечает она.
Я сцепляю руки за спиной и киваю, жжение всё ещё режет глаза. Теперь мне хочется иметь тёмные очки, чтобы скрыть водяной блеск.
Прочищаю горло, втягиваю воздух. Я не буду плакать здесь, на улице, под утренним солнцем.
— Я как раз собирался начать рабочий день, но могу немного задержаться, если ты хочешь выпить кофе?
— Хочу, — кивает Сми.
Вокруг залов и Высшей Палаты есть несколько кафе, но я веду Сми в своё любимое, неприметное местечко, потому что там обычно тише, а в последние дни моё присутствие в более оживлённых кафе стали замечать.
— Доброе утро, капитан Крюк! — окликает хозяин кафе, когда мы входим, и колокольчик над дверью звенит.
— Доброе утро, Телларо. Сегодня я привёл подругу, чтобы похвастаться твоими вкуснейшими круассанами и кофе.
Телларо один из крылатых фейри, из Неверленда. Он перебрался сюда после того, как последнего короля фейри убили, сначала работал в Амбридже, а затем поднялся выше по городу и открыл собственное кафе. Мне нравится его место: кофе у него без выкрутасов, а выпечка сделана идеально.
Пока он двигается за стойкой, его ярко-красные крылья блестят под светом, резко контрастируя с его смуглой кожей и длинными чёрными волосами.
Телларо отдаёт кружку последнему клиенту, затем поворачивается к нам со Сми.
— Добро пожаловать, подруга капитана Крюка. Надеюсь, то, что мы предлагаем, придётся тебе по вкусу.
— Сми, — говорит она и кивает ему. — Джез обычно знает, где самый лучший кофе, так что уверена, будет вкусно.
Телларо улыбается, вытирая руку полотенцем.
— Любишь шоколад? Я только что достал партию шоколадных круассанов. Но есть и обычные, любимые у капитана. Или с изюмом, если ты безумна как Мэдд Хэттер.
— Шоколадные отлично, — говорит Сми. — И чёрный кофе.
— Мне как обычно, — говорю я фейри.
— Сейчас будет.
Мы со Сми занимаем один из круглых столиков у переднего окна. Мне не нравятся толпы внутри, но мне нравится наблюдать за ними снаружи.
Иногда, когда сижу здесь один, я не могу не смотреть на проходящих мимо людей, гадая, мучает ли их тоже парализующий синдром самозванца или страх, что они никогда не будут достаточно хороши?
— Расскажи мне всё. Расскажи, чем ты занималась, — говорю я.
Мне не терпится услышать о её новой жизни капитана-пирата, и так же не терпится узнать, изменился ли Неверленд.
— Питер Пэн и Потерянные Мальчишки ведут себя прилично, — говорит она и откидывается на спинку стула. — Уинни Дарлинг изменила их до степени, которую почти трудно узнать. Мы заключили союз, который, по-моему, справедлив для всех нас, и у нас больше нет границ территорий. Они могут приходить и уходить когда захотят, и то же самое касается нашей стороны.
У меня отвисает челюсть. Я понимаю это только когда Сми замолкает и хмурится на меня.
— Перемирие? — спрашиваю я.
Она кивает, и гордость за свою работу ясно читается у неё на лице.
— Ты сделала то, чего я никогда не смог, Сми, — я снова сглатываю, ощущая тот уже знакомый прилив эмоций. — Отличная работа.
Она отмахивается.
— Очевидно, проблема была в тебе. Как только тебя не стало, мы все стали лучшими друзьями.
Я фыркаю.
Она смеётся.
— Но, если честно, кажется, Неверленд будто починили, и я не собираюсь воспринимать это как должное.
Телларо приносит сначала наш кофе. Его кружки белые, с оттиском красных крыльев по бокам. Поднимается пар, наполняя воздух ароматом свежей обжарки: чуть ореховым и очень насыщенным.
— Круассаны сейчас вынесу, — говорит он и возвращается к стойке, к следующему клиенту.
— А что с твоей командой? Повезло с этим?
Держа кружку в руках, она дует на неё, и пар закручивается вихрем.
— Я нашла нескольких хороших мужчин. И женщин.
— Да?
У нас всегда была команда равных возможностей, но женщин по разным причинам было сложнее набирать, несмотря на наши усилия.
— В целом всё идёт хорошо, — она делает глоток и широко распахивает глаза. — О, это вкусно.
— Видишь!
Я пробую свой, наслаждаясь его насыщенностью и радостью делиться этим с моей самой близкой подругой.
— А что с Черри? — спрашиваю я. — Тебе удалось пристроить её в безопасное место?
В последний раз я оставил мою младшую сестру на борту моего уничтоженного корабля, когда мы с Роком, Венди, Вейном, Уинни и Эшей отплыли в Даркленд. Всё произошло так быстро: Рок потерял контроль над своим монстром, Вейн и Уинни присоединились к нам, и у меня едва хватило времени отправить сообщение Сми, прежде чем мы ушли.
— Удалось, — отвечает сейчас Сми, но в её голосе появляется приподнятая нотка, которая говорит мне, что в этом ответе куда больше, чем она произносит.
— Но? — мягко подталкиваю я. — Она доставляла тебе хлопоты? Снова пыталась броситься на Потерянного Мальчишку?
— Джез, — одёргивает Сми.
— Ну, — фыркаю я.
Я умею предсказывать движение штормового нагона куда лучше, чем поведение моей младшей сестры. И в этом отчасти моя вина.
Много лет назад, в своей бесконечной войне с Питером Пэном, я обменял её на Сми. Решение, которое никогда себе не прощу. Я был ослеплён амбициями и чувством собственной правоты.
— Так где она? — спрашиваю я.
— Она сделала выбор, — Сми ставит кружку на стол.
— Сми, — и вот я уже на взводе.
— Она взрослая женщина, Джез.
— Где она?
— Её завербовал Древний Орден Теней.
— Что?!
— Джез!
Я выдыхаю, заставляю себя успокоиться и глубоко вдыхаю.
Древний Орден Теней — это не очень-то тайное общество, которое обучает убийц. Моя младшая сестра не создана для такой жизни.
— Какого хрена они вообще решили её завербовать?
— Может, потому что увидели в ней потенциал?
В словах Сми созревает плод обвинения. Такой, что подразумевает: я не вижу в Черри потенциала. Признаю̀, на протяжении нашей жизни я ожидал от неё очень мало. И, возможно, отчасти это и привело к тому, что она постоянно искала одобрения и восхищения у Вейна, одного из Потерянных Мальчишек Питера Пэна и младшего брата Рока.
Это тоже закончилось плохо.
— Кто её завербовал?
— Никс, — отвечает Сми, и абсолютный ужас, который следует за звуком этого имени, превращает меня в лёд.
— Кровавый ад, —