Когда он отстраняется, и я открываю глаза, то понимаю, что мы снова на земле, оба ноги на полу.
С облегчением выдыхаю и оборачиваюсь к храму, думая, может, мне всё это привиделось. Может, я отключился во время клятв и…
Все присутствующие поднимаются со своих мест, а потом опускаются на колени в знак почтения.
— Что это? — спрашиваю я у Рока.
— Ну что ж, Капитан, — говорит он и сцепляет руки за спиной, — если говорить традиционно, на Семи Островах тот, у кого Тень Жизни острова, и есть король.
У меня плывёт взгляд.
Желудок сводит.
Кровавый ад.
Бо̀льшую часть своей жизни я наблюдал, как мужчины гонятся за властью, будто за блестящей безделушкой, мерцающей на горизонте.
Власти никогда не было достаточно, сколько бы её ни было у них в руках. Если у них была вся власть, им хотелось ещё. Земля, деньги, титулы, всё, что только можно урвать, — они хотели назвать своим.
Куда реже встречался мужчина, который ненавидит власть, имея её в таком количестве, что она вибрирует в воздухе.
Сейчас я смотрю именно на такого мужчину, и мне повезло: он мой.
Как бы капитан Джеймс Крюк ни пытался убедить себя, что он безжалостный пират, в глубине души он просто большой, мягкий плюшевый мишка, которому хочется, чтобы его любили и принимали таким, какой он есть. Но больше всего ему хочется чувствовать, что он достоин.
Он уже семь раз, семью разными способами сказал мне, что не собирался брать Тень Жизни Даркленда, что никогда её не желал, что нам нужно придумать, как вытащить её из него, и этим лишь доказывает: тень выбрала его именно поэтому.
Потому что он не жаждет этой власти.
И именно поэтому сейчас он ею светится.
И всё же капитан снова пытается меня переубедить:
— Должен быть способ, — говорит он мне и Венди.
Прошло уже несколько часов с тех пор, как мы скрепили клятвы, как нас объявили мужем и мужем и женой.
Капитан пытался избежать публичного спектакля, выходя к людям как тот, кто теперь владеет тенью, но я ни за что не собирался так просто спустить ему это с крюка. Каламбур засчитан? Разумеется.
Мы в бальном зале дворца Даркленда. Венди посередине, между нами. Вся Дарклендская знать здесь, и большинство уже стремительно приближается к состоянию опьянения.
— Джеймс, — начинает Венди, но я перебиваю её:
— Капитан. Ты думаешь, я расстроен?
— А разве нет?
Меня немного задевает, что он не видит этого сразу. Он меня не знает? Телом и душой?
— С чего бы мне быть расстроенным?
— Ты должен быть самым могущественным, — говорит он буднично.
— Думаешь, ты тоже не можешь быть могущественным?
Венди берёт его руку в свою и сжимает. Но он продолжает:
— Ты должен быть королём. Я бы никогда не стал тебя подрывать!
Я чувствую, как тень пульсирует у него под кожей. Если он не будет осторожен, он снова взлетит.
Как я умудрился не заметить это на складе и по дороге в карете во дворец, выше моего понимания. Я всё ещё был на подъёме после того, как убил тех, кто решил, что может забрать его у меня. Так что, полагаю, я был слегка отвлечён.
Венди тянется и берёт за руку меня тоже, связывая нас троих. До меня доходит: возможно, ей тоже сейчас одиноко от того, что и у капитана, и у меня теперь есть тени. Но если так, она этого не показывает.
Венди во многом похожа на капитана: власть её не манит. Да, в ней есть маленькая часть, которой нравится приключение, магия и престиж, конечно. Но бросить ради этого всё остальное? Нет, не Венди Дарлинг. Она слишком рациональна.
— Это мой свадебный день, — говорит Венди нам обоим. — Я никогда не верну этот день обратно. Так что, если мы хотим обсуждать ранги, власть и тени, давайте обсудим это завтра? Мм?
— Конечно, Дарлинг, — я наклоняюсь и целую её в щёку, а потом ухмыляюсь капитану, потому что в каком-то смысле я получил ровно то, чего хотел.
Он хмурится, но сжимает руку Венди и целует тыльную сторону её пальцев.
— Я сделаю всё, что ты попросишь, любовь моя.
— Спасибо, — она улыбается нам обоим, и глаза у неё сверкают. — Больше всего я хочу пережить этот бал, чтобы сегодня ночью вы оба оказались в моей постели. И да, у вас обоих могут быть тени, и вам обоим может понадобиться выяснить, кто из вас на самом деле король, но в моей роли никогда не было сомнений. Я ваша королева, и сегодня ночью вы будете обращаться со мной соответственно.
— Венди Дарлинг, когда ты так говоришь, у меня встаёт, — тихо присвистываю я.
Она делает вид, будто смущается, но в её взгляде есть гордость.
— Оставь это на потом.
— О, Дарлинг, даю тебе слово.
К тому моменту, когда гости разошлись и мы остались одни во дворце Даркленда, все трое были ужасно пьяны.
Я первой вваливаюсь в нашу спальню и начинаю бороться с молнией на платье. Смех подкатывает к горлу пузырями, щекочет язык, шипит, как шампанское на его кончике. Я даже не помню, над чем смеюсь, но это и не важно. Просто хорошо.
Теперь, когда свадьба позади, я наконец чувствую, что могу дышать и расслабиться. Я не осознавала до самого конца, насколько сдерживала себя, стараясь убедиться, что всё на своих местах, что я принимаю правильное решение и что мы все трое действительно на одной волне.
Работы ещё предстоит много (тем более теперь, когда у Джеймса одна из двух теней Даркленда), но такова реальность любых отношений.
А сейчас я просто хочу утонуть в этом тёплом, пушистом ощущении, бегущем по венам, а потом выебать до одури двух моих мужчин.
Рок помогает мне с молнией, пока Джеймс задвигает шторы и зажигает дюжину белых свечей, расставленных на комоде.
Атмосфера в комнате мгновенно меняется. Я ждала этой ночи неделями, и сердце колотится от предвкушения.
Я обещала Року, что подготовлю себя для них обоих, и, думаю, свою часть я выполнила.
Молния расходится, платье сползает с плеч, и после лёгкого покачивания бёдрами оно падает с меня, собираясь лужицей на деревянном полу.
Оба моих мужчины не отрывают от меня глаз, пока я стою перед ними в белье, которое выбирала очень тщательно.
Его придумала и вручную сшила