— Но…
— Капитан, — Рок оставил арахис и теперь сидит прямо, линия его плеч прямая и жёсткая. — Что тебя беспокоит?
Венди снова ёрзает на краю своего сиденья.
— Ей явно неудобно.
— Да, Капитан. Потому что у неё в заднице пробка.
Венди чуть не выплёвывает кофе.
— Она не должна терпеть ради нас. Ей не нужно притворяться шлюхой, чтобы умилостивить тебя или меня.
В комнате воцаряется тишина, и мой голос, кажется, разносится эхом повсюду, словно рябь на воде.
— Джеймс, — начинает Венди, но Рок обрывает её:
— Нет, Дарлинг. — он отодвигается от стола. — Не спасай его. Пусть посидит с этим, — он подходит к Венди и протягивает ей руку. — Я бы хотел, чтобы ты сопроводила меня сегодня в Высшую Палату.
— Меня? С какой целью?
— Мы обсуждаем благотворительную деятельность.
По тому, как Венди оживляется, сразу становится ясно, что это интересует её больше, чем завтрак.
Взяв Рока за руку, она встаёт.
— Дай мне переодеться.
— Я распоряжусь, чтобы персонал собрал твой завтрак.
Она кивает и кидает быстрый взгляд на меня, но я не могу сейчас смотреть ей в лицо, не так ли?
Когда она уходит, Рок на мгновение замирает позади её пустого стула. Тишина тревожит. Теперь, когда Рок завладел Тёмной Тенью Даркленда, его присутствие в любой комнате ощущается иначе, чем раньше. Будто делишь пространство с чёрной дырой. Одновременно восхищаешься сырой силой и боишься исчезнуть внутри неё.
У меня на затылке встают волосы.
Я никак не могу заставить себя посмотреть на него. Ничего не могу сделать, кроме как сидеть здесь на стуле, словно раненое животное.
— Почему ты так опекаешь её? — наконец спрашивает он.
Я знаю ответ.
Он дрожит на кончике языка. Клокочет где-то под ложечкой.
Рок всегда существовал в обоих этих мирах — королевская элегантность и грязная, тёмная порочность.
И каждый день своей жизни я пытался задавить в себе тёмные порывы. Всё то время, что я охотился на Питера Пэна, я говорил себе, что делаю это ради общего блага, хотя в глубине души знал, что дело не только в этом. Я просто хотел одолеть его. Хотел сомкнуть руки на его горле и смотреть, как из него уходит жизнь, из великого, неукротимого Питера Пэна.
И я боюсь, что, если продолжу здесь потакать своей тёмной стороне, все поймут, что пират капитан Джеймс Крюк здесь неуместен. И я никогда не хотел бы этого для Венди.
Кровавый ад.
— Я хочу быть хорошим для неё, — наконец говорю почти шёпотом. — И для тебя.
Он обходит стол и кладёт руку мне на плечо. Просто стоит так несколько ударов сердца. Мы не говорим ничего и говорим всё.
Потом:
— Думаешь, ей нужно, чтобы ты был хорошим? — он не ждёт ответа. — Твоя потребность в совершенстве в конце концов сожрёт тебя изнутри, Капитан. Пока от тебя не останется ничего.
Он проводит пальцами по моим волосам так, что в этом одновременно и нежность, и выговор, а потом оставляет меня гнить в собственной тоске.
Я бывала в Высшей Палате дважды до сегодняшнего дня, но оба раза я навещала Рока, а Джеймс был рядом, и это никогда не было по официальным делам.
Сегодня я должна выступать в качестве будущей королевы Даркленда.
Это одновременно знакомо и чуждо. Знакомо, потому что я знаю, что значит быть королевой рядом с могущественным мужчиной. Чуждо, потому что на этот раз я выбрала эту роль сама, а не была вынуждена.
Ставки куда выше. Что совершенно дико, учитывая, что в Эверленде моя жизнь всегда висела на волоске.
Теперь под угрозой не моя жизнь, а репутация Рока. И моя.
Править Дарклендом — наше будущее, и я хочу, чтобы это было сделано хорошо и правильно.
Но слова Джеймса за завтраком крутятся у меня в голове, и я никак не могу сосредоточиться.
Я почти чувствую себя виноватой перед ним. Он явно пытался защитить меня, но сделал это совершенно неправильно, лишив меня свободы решать, чего я хочу и как именно я этого хочу. Мне не нужна его защита.
Наша карета проезжает через ворота у заднего въезда в здание Высшей Палаты.
Вдоль извилистой булыжной подъездной дороги выстроен ряд стражников, все в чёрном Даркленда.
Я поворачиваюсь к Року, который сидит рядом со мной на кожаной скамье. Его взгляд прикован к окну, пальцы прижаты к полным губам. Он в раздумьях с тех пор, как мы покинули поместье Мэддред.
— Рок.
— Ммм?
— Что происходит с Джеймсом? Он тебе что-нибудь сказал? Думаешь, его задело, что ты сделал предложение мне первой?
Он поворачивается ко мне. Я стараюсь не ёрзать под его взглядом, но из-за пробки сидеть спокойно вдвойне трудно.
— Нашему Капитану, подозреваю, нелегко привыкнуть, и он просто ищет, за что бы зацепиться.
— Я думала, в Портэдж-холле он хорошо вписался?
— Министр пытается подорвать его.
О. Не знала. Джеймс ничего об этом не говорил. Но в любом случае…
— Разве министр не главный?
— Да. Пока что.
Я не успеваю спросить, что это значит, потому что карета останавливается, и один из сопровождающих распахивает дверь у личного входа короля.
Помощник Рока, Тайрин, тут же оказывается рядом с ним, тараторя список приоритетов.
Тайрину под тридцать, у него взъерошенная чёрная шевелюра и круглые очки в золотой оправе, которые ему время от времени приходится подталкивать на переносице. В левом ухе золотой гвоздик под стать очкам, а на шее золотая цепочка. То, что висит на её конце, всегда скрыто под одеждой, но по очертаниям кулона я бы предположила, что это череп и кости — символ Общества Костей.
Я пока не спрашивала, бармаглот ли Тайрин или функционер тайного общества, которое основала семья Рока.
Тайрин действительно пристально следит за временем, но он помощник будущего короля Даркленда. Если не он будет следить за временем, то кто?
— Ваша встреча с Советом должна была начаться десять минут назад, — говорит Тайрин. — Но я задержал их в зале заседаний, они ждут вашего прибытия.
— Дакис здесь?
— Да, она во внешнем зале вместе с членом Совета Горсоном, пока мы не будем готовы пригласить её.
— Прелестно.
Дакис возглавляет все приюты Даркленда. Судя по тому, что мне рассказывали, она руководит уже больше десяти лет и, в отличие от своей предшественницы, действительно многое изменила. Но Даркленду всё ещё не хватает мест. Строительство помещений для сирот было одной из моих задач в Эверленде,