Я счастлив уступить.
Кроме тех моментов, когда мы в постели.
Тогда главный я.
Я рывком забираю магию обратно, и тьма сгущается в плотное облако.
Я толкаюсь в неё, наказывая её, и она громко стонет.
— О блядь, о блядь.
Тьма тени обвивается вокруг её бёдер, затем скользит вперёд, вниз по ложбине между бёдрами, прежде чем снова подняться к её клитору.
Уин шипит от удовольствия.
Тьма течёт словно река, постоянно пребывая в движении, дразня её центр, подталкивая её всё ближе и ближе к краю.
— Вейн, — говорит она. — Заполни меня.
— Будто это ты мне указываешь, что делать.
— Вейн, — снова стонет она, и магия между нами пульсирует, и я чувствую её ответное сжатие, то, как её киска обхватывает мой член.
Я не кончаю, пока не кончит она. Это моё правило. То, которое я никогда не нарушу.
Я направляю движущуюся тьму на её клитор, полностью накрывая её. В этот момент я и магия владеем ею, поддразнивая её на пути к крещендо.
— Кончи для меня, Уинни Дарлинг. Не разочаруй меня.
Она стонет, высоко и коротко.
И затем напрягается подо мной, оргазм проносится сквозь неё.
— О… бо-же, — она превращает это слово в придыхательный стон.
Нет ни искусства, ни магии, ни поэзии, ни величия природы более прекрасного, чем Уинни, мать её, Дарлинг, кончающая на мо м члене.
Я в благоговении перед ней.
Я поглощён ею.
Магия, которую мы делим, расширяется, тьма мерцает по всей комнате, и я нахожусь внутри сна, грезя сном, который ни один мужчина никогда не осмеливался видеть.
Она владеет мной.
Каждой частицей.
Сердцем, душой и каждым тёмным порывом.
Я — её.
А она, чёрт возьми, моя.
Я вонзаюсь в неё, заставляя её принять каждый мой грёбаный сантиметр, в точности как она просила.
И затем изливаюсь внутри, заполняя её, пока всё напряжение стремительно покидает меня.
Она наблюдает за мной из-под длинных ресниц тяжёлым взглядом.
Она улыбается, когда по мне проходит дрожь.
— Люблю смотреть, как ты кончаешь, — говорит она мне.
— Ты ненасытна.
— Когда дело касается спермы Потерянного Мальчика, — добавляет она.
Я смеюсь, склоняюсь к ней и целую. У этого поцелуя совсем другой характер, нежели у траха. Этот поцелуй — само отчаяние. Религиозный обряд. Этот поцелуй говорит: «Я поклоняюсь тебе, Уинни Дарлинг».
— Я люблю тебя, — говорит она, когда я отстраняюсь. — С каждым днём я люблю тебя сильнее, чем в предыдущий.
— Ты же знаешь, меня пугает, когда ты так говоришь, — я перекатываюсь на кровать рядом с ней.
— Да. Но ты никогда не говоришь мне, почему.
Я не человек, и из-за тени Уин теперь тоже не человек, но я познал разбитое сердце, потерю…
Это самое близкое к чувству смертности из всего, что я когда-либо испытывал.
Я в ужасе от мысли потерять её. Я в ужасе от того, что никогда не буду ей соответствовать. В ужасе от того, что моё прошлое повторится.
Уин пододвигается, кладя голову на мою влажную грудь, и я обнимаю её, притягивая к себе.
Мне не нужно всё это ей объяснять. Я знаю, что она и так в курсе.
Тень делает сокрытие чего-либо друг от друга раздражающе трудным занятием.
— Я тоже тебя люблю, — шепчу ей в волосы, закрываю глаза и впитываю её аромат.
Этот момент принадлежит мне, но так будет недолго.
Солнце садится, а значит, Пэн скоро встанет, и я уже слышу, как близнецы на кухне готовят еду для Уин.
Но я заберу те немногие минуты, что мне даны.
— Чем займёмся сегодня? — спрашивает она меня.
— Пэн хочет осмотреть земли, — я играю с кончиками её волос.
Теперь, когда фейри и Потерянные Мальчишки объединились, мы решили построить новый замок для всех. Земля подготавливается, и строительство начнётся в ближайшее время.
— Я хочу костёр и вечеринку, — Уин стонет, прижавшись ко мне.
— Пэн скажет «нет».
— Вот поэтому предложить должен ты.
Я сдвигаюсь на подушке, чтобы встретиться с ней взглядом. Прядь волос упала ей на лоб, я убираю её назад, и она выгибается навстречу мне, всегда жаждущая моих прикосновений.
— Я бы никогда не предложил вечеринку. Он знает меня слишком хорошо для этого.
Она снова стонет.
— Может, вы с Пэном пойдёте осматривать земли, пока мы с Касом и Башем устроим вечеринку?
— Ты думаешь, Пэн позволит тебе напиться с близнецами? Подумай ещё раз.
Пэн научился немного ослаблять контроль над нашей Дарлинг, но есть вещи, в которых он никогда не уступит. Он слишком большой собственник, чтобы позволить ей слишком много веселиться вне его бдительного ока.
Он потерял слишком много, чтобы стать беспечным. Мы все потеряли.
— Ладно, ну тогда…
Её прерывает стук в парадную дверь.
В наши дни у нас бывает не так много посетителей. Раньше Потерянные Девочки частенько появлялись на нашем пороге в поисках развлечений, но не теперь. Мало того что у нас есть единственная женщина, которая нам когда-либо будет нужна, так Уинни Дарлинг ещё и выпустила бы им кишки за одну только мысль об этом.
Я выбираюсь из постели и натягиваю штаны. Уин встаёт и через секунду уже скользит в своё платье.
— Мы кого-то ждём? — спрашивает она меня.
— Насколько мне известно, нет.
Уинни идёт за мной по коридору на чердак, где Не-Дерево светится пикси-жуками.
Снизу, из фойе, поднимаются голоса.
Кас и Баш у входной двери, без рубашек, с крыльями, сложенными за спинами.
На крыльце стоит девушка. Мне она незнакома.
— Я к Вейну, — говорит она близнецам.
— Извини, — отвечает Баш. — Вейн занят.
— И не заинтересован, — добавляет Кас.
Они начинают закрывать дверь, но девушка просовывает ногу, не давая ей захлопнуться. Она быстрая, смелая.
— Это важно, — настаивает она.
— Сомнительно, — говорит Баш. — Всё важное здесь, под нашей крышей. Так что, будь добра, отъебись…
— Это о его брате.
Мы с Уин обмениваемся взглядом.
Рок покинул остров вскоре после Капитана Крюка. Пэн запретил ему возвращаться. Видимо, мой брат пытался убить Пэна. Или помог Пэну понять его истинную форму, убив его. Я до сих пор не до конца понимаю детали и, если честно, мне в общем-то похуй.
Проведя рукой по перилам, я спускаюсь вниз, а Уинни прямо за мной. Тени нравится, когда мы держимся близко. Я часто использую это как предлог, чтобы держать её рядом.
Когда я подхожу со спины к Касу и Башу, они отходят в сторону, открывая девушку в раннем вечернем свете.
Если бы мне нужно было определить, откуда она, я бы сказал: винтерлендка. У людей, которые называют домом Альпы Винтерленда, такие